Книга Восхождение Морна. Том 4, страница 130 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Я подошёл к шкафу, отодвинул заднюю стенку и вытащил из тайника три увесистых мешочка. Кинул на стол, и они звякнули тяжело, как и положено золоту.

— Здесь несколько сотен. Прежде чем выезжать, пройдись по Сечи и найми людей. Надёжных, проверенных, таких, которые не побегут при первой стычке и не сольют информацию за лишний золотой. Ты крутишься в этих кругах, так что наверняка знаешь, кого можно подтянуть.

Соловей взвесил один мешочек в руке и чуть приподнял бровь.

— Неплохо лавка работает.

— Надежда старается. Так что не подведи, это её деньги тоже.

— Сколько людей?

— Сколько найдёшь за вменяемые деньги. Десяток крепких бойцов на первое время хватит, а дальше посмотрим по обстановке. Но лучше пятеро надёжных, чем пятнадцать случайных.

— Да это понятно… — Соловей убрал мешочки в сумку и посмотрел на меня уже по-другому, цепко и собранно. — Что мне нужно знать про мальчишку?

— Его отца убил я.

Соловей смотрел на меня, не мигая, пока за его глазами медленно перестраивалась картина.

— Его отец, барон Корсаков, был зверолюдом, — я дал этому слову повиснуть в воздухе, потому что Соловей достаточно повидал на своём веку, чтобы понять, что это значит. — Игорь знал об этом три года и нёс в одиночку, не сказав об этом ни одной живой душе. А когда отец решил убить меня, мальчишка приехал и предупредил, пытаясь спасти нас обоих. Не вышло. Я убил Корсакова на дуэли, а Игорь после этого дал мне вассальную клятву и принял земли вместе с должностью наместника.

— Ты убил его отца и сделал его своим вассалом, — медленно проговорил Соловей. — И он не воткнул тебе нож в спину при первой возможности?

— Он благодарен мне. Но не за смерть отца, а за то, как отец умер. Я дал ему чистую дуэль, а не имперскую лабораторию, куда его забрали бы на опыты, если бы узнали правду. Для Игоря это оказалось важнее, чем ненависть, потому что он понимал, что альтернатива была хуже во всех смыслах.

— Непростой пацан, — Соловей покачал головой.

— Непростой. И одинокий, что ещё хуже. Вокруг него тридцать всадников, которые помнят его мальчишкой и до сих пор учатся видеть в нём начальника. Местные, которые смотрят на него и думают «сын убитого барона, служит убийце отца». А рядом ни одного человека, которому можно просто сказать «мне тяжело», потому что наместник не может позволить себе такую роскошь, а четырнадцатилетний мальчишка не знает, как попросить о помощи, не потеряв лицо.

Я помолчал, подбирая формулировку, потому что следующее было важно и я не хотел, чтобы Соловей понял это неправильно.

— Ему не нужен командир. Командир у него есть, это я, пусть и на расстоянии. Ему нужен старший рядом. Кто-то, кто покажет, что можно тащить на себе ответственность и не сломаться. Кто-то, кто напомнит ему, что в четырнадцать лет иногда нормально быть просто мальчишкой.

Соловей долго на меня смотрел, и я видел, что он не просто слушает, а примеряет на себя задачу. Не боевую, с боевой у него проблем не бывало, а вот эту, человеческую, где надо быть рядом с пацаном, которого жизнь перемолола раньше срока, и при этом не лезть с советами, не давить, не изображать отца, которого у Игоря больше нет.

— Ладно, господин, — сказал он наконец. — Присмотрю за вашим мальчишкой.

— Не за мальчишкой, а за моим наместником.