Книга Восхождение Морна. Том 3, страница 38 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— У тебя бабушка была?

— У всех бабушки были. Прыгай нормально. Выше. Резче. Как будто от этого зависит твоя жизнь.

Он прыгнул ещё раз. Чуть лучше, но всё равно жалко.

— Сорок восемь осталось, — сказал я.

— Сорок восемь⁈ Ты чё, реально считаешь⁈ Каждый⁈

— Пятьдесят восемь. Будешь спорить — добавлю ещё двадцать.

Сизый выругался. Длинно, витиевато, с такими оборотами, что я даже присвистнул про себя от уважения. Но потом начал прыгать по-настоящему.

Я же перешёл от разминки к серьёзным упражнениям. Базовые ката из карате, которые вбивал в себя двадцать лет в прошлой жизни. Удары, блоки, уходы. Резкие, хлёсткие движения, от которых воздух свистел и туман закручивался маленькими водоворотами. Полный контроль над каждой мышцей, над каждым суставом. Не показуха для зрителей, а работа — тяжёлая, монотонная, необходимая.

Тело слушалось всё лучше. Месяц назад оно было как новый костюм — вроде твой, но сидит неловко, жмёт в плечах и не даёт свободно двигаться. Теперь костюм начинал обминаться. Рефлексы из прошлой жизни находили дорогу через новые нервные пути, мышечная память просыпалась, и с каждым днём разрыв между тем, что я знал, и тем, что мог сделать, становился всё меньше.

Ещё полгода таких тренировок — и я выжму из этого молодого тела всё, на что оно способно. А оно способно на многое. Семнадцать лет, никаких старых травм, быстрые рефлексы. В прошлой жизни мне было пятьдесят четыре, и каждое утро начиналось с переклички болячек — колено ноет, поясница стреляет, плечо не хочет подниматься выше уха.

Здесь ничего этого не было. Чистый лист. Машина, которую нужно только правильно настроить.

Сизый прыгал рядом. Сначала неохотно, с перерывами на жалобы, проклятия и пространные рассуждения о том, что в цивилизованном обществе так с разумными существами не обращаются. Потом втянулся и начал стараться по-настоящему. Прыжки стали выше, чётче, ритмичнее.

— Тридцать! — крикнул он, приземляясь. — Тридцать, мать твою! Половина!

— Двадцать девять, — поправил я, не прерывая ката. — Один не засчитан. Ты еле оторвался от земли, так что это был не прыжок, а скорее предсмертная судорога.

— Да ты гонишь!

— Накинем ещё десяточку…

— За что⁈

— За «гонишь». Ещё слово?

Он заткнулся с видом человека, которому только что плюнули в душу, и продолжил прыгать молча. Только сопел и иногда бормотал что-то неразборчивое — судя по интонациям, проклятия в мой адрес.

К тому моменту, когда Сизый доскакал свои пятьдесят прыжков, небо посерело и начало светлеть. Туман поредел, и двор уже не выглядел как декорация к истории о призраках — теперь он выглядел просто как обшарпанный двор с потрескавшимися плитами и фонтаном, в котором вместо воды была какая-то зеленоватая жижа.

После прыжков я погонял его по кругу — бег на месте, приседания, махи крыльями. Сизый матерился, хрипел, грозился сдохнуть и явиться мне в кошмарах, но делал. Я в это время отрабатывал ката, и мы оба старательно делали вид, что не замечаем друг друга.

Холод отступил. По спине стекал пот, мышцы гудели, и в голове была та особая пустота, которая приходит только от хорошей нагрузки. Никаких мыслей, никаких планов. Только движение и ритм дыхания.

— Всё! — Сизый рухнул на булыжник, раскинув крылья. Грудь ходила ходуном, клюв открыт, глаза закатились. — Сотня приседаний! Готово! Теперь просто дай мне сдохнуть свободным голубем!