Книга Восхождение Морна. Том 3, страница 161 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

И тогда Щербатый увидел то, что видел сотни раз, но к чему так и не привык. Перемена произошла плавно, привычно, как фокусник надевает улыбку перед выходом на сцену. Спина брата ссутулилась ровно настолько, чтобы выглядеть расслабленной, но не слабой. Подбородок чуть выдвинулся вперёд, в глазах зажёгся знакомый блеск, весёлый и опасный одновременно, а губы растянулись в ухмылке, которая обещала и выпивку, и неприятности. Голос, когда он заговорил, стал хриплым и развязным, тем самым голосом, который знал весь Нижний город.

— Ну чё, гнилозубый, двинули.

Щербатый хмыкнул и тоже переключился, потому что такие вещи братья умели делать с детства, с тех пор, когда приходилось быть разными людьми для разных дворов и от правильной рожи зависело, побьют тебя или обойдут стороной. Плечи расправились, челюсть сжалась, взгляд стал жёстким. Он провёл языком по гнилым зубам и пошёл к двери тяжёлой, уверенной походкой.

Он распахнул створку и шагнул во двор. Разговоры оборвались мгновенно, и три десятка глаз уставились на него, ожидая вердикта. Люди Щербатого стояли слева, люди Кривого справа, и между ними оставалось ровно столько пустого пространства, чтобы успеть выхватить оружие. Руки у всех были на виду, но близко к поясам, и в ночном воздухе висело то особенное напряжение, когда каждый готов и каждый ждёт только слова.

Щербатый сплюнул под ноги и медленно обвёл взглядом сначала своих, потом чужих.

— Договорились, — сказал он. — На время.

Кривой вышел следом, закинул топор на плечо и зыркнул на своих так, что вопросы, которые уже поднимались к глоткам, тут же провалились обратно.

— На время, — повторил он с ухмылкой, которая могла означать что угодно.

Обе группы переглянулись. Кто-то облегчённо выдохнул, кто-то убрал руку с топорища, а кто-то сплюнул и пробормотал что-то про зря потраченный вечер. Люди Щербатого потянулись к воротам, люди Кривого к противоположному выходу, и двор начал пустеть.

Кривой уходил последним. На полпути к воротам он обернулся, поймал взгляд Щербатого через весь двор и чуть заметно кивнул. На секунду, не больше, пока никто не смотрел.

Щербатый кивнул в ответ.

Кривой отвернулся и пошёл дальше, и с каждым шагом к нему возвращалось то, чем его знал весь Нижний город: лихая походка, развёрнутые плечи, топор на плече и ухмылка, от которой люди на улицах переходили на другую сторону. А Щербатый остался стоять посреди опустевшего двора, засунув руки в карманы.

Звёзды над головой были мелкие и тусклые, полузадушенные дымом из печных труб. Откуда-то из Нижнего города доносилась пьяная песня, протяжная и фальшивая, а со стороны Мёртвых земель тянуло холодом.

Щербатый стоял и думал о семнадцатилетнем мальчишке, который улыбался так, будто знал что-то, чего не знали все остальные. Думал о том, как легко этот мальчишка вошёл в их город, в их дела, в их жизни, и как незаметно все вокруг начали играть по его правилам.

С этим надо было что-то делать. И Щербатый уже примерно представлял, что именно.

Он развернулся и пошёл домой. Ночь была длинной, а утром предстоял серьёзный разговор с нужными людьми.