Книга Восхождение Морна. Том 3, страница 136 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Щербатый верил. По-настоящему, искренне, всей душой верил в свой заговор. Верил, что разгадал хитрый план Морнов, что видит картину целиком, что играет в высшей лиге с серьёзными людьми. И эта вера делала его предсказуемым и очень управляемым.

Он боялся моего отца, человека, которому на меня было настолько плевать, что он сослал меня на край света и забыл на следующий день. Боялся Великого Дома, от которого я был отрезан и которому не было до меня никакого дела. Боялся силы, которая существовала только в его воображении.

А страх всегда был отличным инструментом, особенно когда тот, кто боится, сам не понимает, насколько ошибается в источнике своего страха. Щербатый выдумал себе угрозу, сам в неё поверил, и теперь сам же от неё трясся. Глупо было бы его разубеждать.

Решение пришло мгновенно, и было оно простым: если Щербатый хочет верить в заговор Морнов, пусть верит. Это была карта, которую можно разыграть прямо сейчас, без подготовки и без ресурсов, используя только слова и чужой страх.

Я позволил себе расслабиться, медленно и демонстративно убирая напряжение из плеч. Откинулся в кресле поудобнее, вытянул ноги, перекинул склянку из руки в руку легко и небрежно, будто это была детская игрушка. И посмотрел на Щербатого так, как смотрят на мелкую неприятность, которую рано или поздно прихлопнут, но пока можно и потерпеть.

— Знаешь, — сказал я задумчиво, глядя на огонь в камине, — мой отец не любит, когда его планы корректируют без его ведома.

Я выдержал паузу, давая словам повиснуть в воздухе, а потом повернул голову и посмотрел Щербатому прямо в глаза. Спокойно, без угрозы, без нажима. Просто посмотрел, и этого оказалось достаточно, потому что страх в нём подскочил до пятидесяти пяти процентов. Одно предложение и один взгляд сделали больше, чем сделала бы любая угроза.

— Сечь интересное место, — продолжил я тем же задумчивым тоном, будто размышлял вслух и делился мыслями с самим собой, а Щербатый просто случайно оказался рядом. — Стратегически важное. Рядом с Мёртвыми землями, а это ресурсы, артефакты, всё то, за что люди готовы платить очень большие деньги. Много возможностей для тех, кто умеет ждать и планировать. И много способов всё испортить для тех, кто не умеет.

Технически я не соврал ни единым словом. Сечь действительно была интересным местом, рядом с Мёртвыми землями действительно хватало возможностей, и испортить тут действительно можно было многое. Я просто позволял Щербатому самому соединить точки и додумать то, что ему хотелось услышать.

И он додумал. Страх вырос до шестидесяти процентов, а остальное заняло лихорадочное понимание того, во что он вляпался. Он думал, что его догадка подтвердилась, что Морны действительно имеют виды на Сечь, и что ссыльный сын это первый ход в большой игре. А он, местный криминальный авторитет, мелкая рыбёшка в мутной воде приграничья, только что влез в эту игру с ноги, не спросив разрешения.

— Я… — Щербатый облизнул губы, и язык мелькнул быстро и нервно, как у ящерицы. — Я же говорю. Мы можем договориться. Я не враг. Я хочу быть полезным.

— Полезным, — повторил я, растягивая слово и пробуя его на вкус, будто оценивал букет дорогого вина. — Интересная формулировка. Очень гибкая.

Самодовольство в нём почти исчезло, испарилось, как роса под полуденным солнцем. Осталась только смесь страха и отчаянной надежды на то, что ещё не поздно переобуться и выкрутиться из ситуации, в которую он сам себя загнал. Он явно думал, что вляпался по самые уши, и был абсолютно прав — только вляпался он совсем не в то, во что думал.