Книга Восхождение Морна. Том 3, страница 135 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Он развёл руками с видом человека, который только что объяснил очевидное.

— Это да. Это я могу.

Щербатый откинулся в кресле с видом человека, который только что объяснил сложную теорему и теперь ждёт восхищённых аплодисментов. Самодовольство из него так и пёрло.

— И прямо сейчас, — добавил он почти небрежно, будто речь шла о чём-то незначительном, — пока мы тут с тобой разговариваем, мои люди работают по точкам Кривого. По всему городу. Склады, притоны, пара доходных мест. Та же логика. Показать силу, напомнить о расстановке, а потом предложить переговоры.

Он помолчал, явно наслаждаясь эффектом.

— К вечеру Кривой получит моё предложение, и мы сядем за стол втроём. Ты, он и я. Обсудим новые правила игры в этом городе. Как цивилизованные люди.

Я моргнул.

Медленно, очень медленно до меня начало доходить.

Этот гений не просто напал на меня. Он одновременно напал на Кривого. На человека, с которым я вчера побратался. На единственный нормальный контакт, который у меня был в этом городе.

Понятно, Кривой не друг мне и не товарищ. Бандит, рэкетир, человек, который зарабатывает на жизнь способами, о которых в приличном обществе не говорят. Но в Сечи приличного общества не было, а если хочешь тут работать, приходится иметь дело с теми, кто есть. Побратимство с Кривым давало мне крышу, связи и хоть какую-то опору под ногами в незнакомом городе. Прагматичная договорённость, взаимовыгодная сделка.

И вот теперь эту сделку атакуют. Прямо сейчас, пока мы тут разговариваем.

— Ты напал на Кривого, — сказал я, и голос прозвучал почти ровно.

— Напал это громко сказано. — Щербатый махнул рукой. — Скажем так, напомнил ему о реальности. Ничего серьёзного, пара складов, пара точек. Убытки он переживёт. Зато теперь понимает, что я настроен серьёзно и что творить такой беспредел у себя за спиной я не позволю.

Цифры перед глазами сложились в картину, от которой хотелось одновременно смеяться, плакать и биться головой о стену.

Расчёт в шестьдесят процентов. Самодовольство на двадцать пять. Остаточный страх всего пятнадцать.

Щербатый реально гордился своим планом. Сидел тут передо мной, светился как начищенный самовар и искренне считал себя стратегом, который просчитал всё на десять ходов вперёд.

А я смотрел на него и пытался вспомнить хоть что-то из той ночи. Как мы вообще наткнулись на этот конвой? Что нам в голову ударило? Где-то там, за чёрной стеной беспамятства, прятался момент истины. Момент, когда кто-то из нашей пьяной компании увидел мужиков с козой и решил, что это несправедливо. Что бедное животное надо спасти. Что мы, благородные защитники слабых и угнетённых, просто обязаны вмешаться.

Может, это был Кривой со своей криминальной романтикой. Может, я сам. Может, мы вместе, подбадривая друг друга пьяными криками о чести и справедливости, пока Сизый орал что-нибудь вроде «Братан, вперёд, мы их сделаем!»

Пьяный идиотизм в чистом виде. И вот результат: сожжённая лавка Надежды, Соловей с лицом, похожим на отбивную, Марек с ожогами на полспины, и полноценная война между двумя группировками, которая прямо сейчас разворачивается по всему городу.

Хотелось встать, схватить Щербатого за грудки и проорать ему в лицо: «Ты серьёзно⁈ Весь этот цирк из-за грёбаной КОЗЫ⁈»

Но я промолчал. Потому что понял кое-что важное.