Книга Восхождение Морна. Том 3, страница 128 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— Знаешь, Щербатый, — сказал я негромко, — ты прав. Отцу на меня плевать. Он меня сюда выкинул и забыл. Дом от меня отрёкся. Невеста сбежала. Всё, что у меня было — титул, деньги, будущее — всё отобрали.

Я сделал шаг вперёд, прямо к тем двоим, что собирались меня «учить». Они переглянулись, не понимая, почему добыча идёт навстречу.

— Так что подумай хорошенько, прежде чем угрожать человеку, которому нечего терять.

Щербатый нахмурился. В его глазах мелькнуло что-то новое — не страх ещё, но тень сомнения.

— Это что, угроза?

— Это просто факты… — Я начал расстёгивать рубашку. — А вот сейчас будет угроза.

Комната напряглась. Люди у стен потянулись к оружию. Щербатый чуть подался назад, и сомнение в его глазах стало отчётливее.

Я распахнул рубашку и показал им то, что было под ней.

Четырнадцать склянок, примотанных к торсу полосками ткани. Красноватые, маслянистые, тускло поблёскивающие в свете камина. Каждая обёрнута отдельно и притянута к телу так плотно, что при ходьбе ни звука, ни стука — я проверял дважды, прежде чем сюда идти. Куртка нараспашку скрывала лишний объём, а под ней это выглядело просто как… ну, как широкая грудь. Или как самый уродливый в мире корсет.

Одна настоящая. Две просроченные. Одиннадцать пустышек.

Но этого никто из них не знал.

— Знаешь, что это? — спросил я, медленно отвязывая одну склянку. Настоящую, ту самую. — Алхимический огонь. Четырнадцать склянок. Хватит, чтобы это здание и два соседних превратились в братскую могилу.

Тишина стала звенящей. Кто-то из людей у стены сглотнул, звук был отчётливо слышен.

Я покрутил склянку в пальцах, любуясь игрой света на стекле.

— А теперь слушай внимательно, Щербатый. У тебя есть два варианта. Первый: твои бойцы выходят, и мы с тобой разговариваем как взрослые люди. Спокойно, без угроз, без этого цирка с демонстрацией силы. Второй…

Я замахнулся, будто собираясь швырнуть склянку в камин.

Щербатый дёрнулся. Реально дёрнулся, вжался в спинку кресла, и его лицо побелело.

— … второй вариант тебе не понравится.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Склянка в моей руке, камин за его спиной, восемь пар глаз буравят мне затылок. Тишина такая густая, что, казалось, её можно резать ножом.

Щербатый не двигался. Сидел в своём кресле и смотрел на меня, и я видел, как за этими маленькими цепкими глазками работает мозг. Просчитывает варианты, взвешивает риски, пытается понять, блефую я или нет.

Это был момент истины. Если он решит, что я не посмею, что это пустая угроза, что никакой сопляк-аристократ не станет взрывать себя вместе с врагами, тогда переговоры пройдут куда хуже, чем мне надо. Но если поверит…

Я позволил себе улыбнуться. Спокойно, расслабленно, как человек, которому совершенно нечего терять. Подбросил склянку в воздух, поймал, снова подбросил. Стекло поблёскивало в свете камина, маслянистая жидкость внутри лениво перекатывалась из стороны в сторону.

— Ну так что? — спросил я. — Первый вариант или второй?

Щербатый молчал. Пальцы на подлокотнике побелели от напряжения, желваки заходили на скулах. Он смотрел на меня, смотрел на склянку в моей руке, и я видел, как в его глазах мелькают тени сомнений.

Поверит или нет?

Рискнёт или нет?

Секунды тянулись как патока, и каждая из них могла стать для меня последней. Один неверный вывод с его стороны, одна команда, один жест, и эта комната превратится либо в бойню, либо в братскую могилу.