Книга Восхождение Морна. Том 2, страница 85 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Я не стал вспоминать. По крайней мере, вслух.

Мира подошла к тумбочке у кровати, той самой, на которой стоял кувшин с водой и лежала какая-то тряпка, которой целитель вытирал руки, и положила на потёртое дерево что-то маленькое. Металл тихо стукнул о дерево, и в солнечном луче, который падал из окна, что-то тускло блеснуло.

Я приподнялся на локте, чтобы разглядеть получше, и рёбра немедленно напомнили, что приподниматься пока не стоит. Проигнорировал. Рёбра у меня теперь в вечных должниках, столько раз их ломали и чинили, что они уже должны привыкнуть к неудобствам.

На тумбочке лежала медаль. Или медальон, я не сразу понял разницу. Тёмный металл, почти чёрный, с лёгким отливом в синеву, размером с крупную монету или небольшое яйцо. На одной стороне — волчья голова, оскаленная, с острыми ушами и глазами, которые, казалось, следили за мной даже с плоской поверхности металла. На другой — руны, мелкие и угловатые, похожие на царапины когтей по камню.

Я не мог их прочитать, но что-то в их форме казалось знакомым, будто я видел похожие символы где-то раньше. Может, в книгах, которые листал прошлый владелец этого тела.

По краю медали шёл узор из переплетённых линий, тонких и точных, явно работа мастера, который знал своё дело. Я присмотрелся и понял, что это не просто узор, а стилизованные фигуры: волки с задранными мордами, кошки в прыжке, птицы с распростёртыми крыльями, какие-то существа, которых я не узнал — может, змеи, может, рыбы, может, что-то совсем экзотическое. Все они переплетались, перетекали друг в друга, создавая бесконечную цепь.

Красивая вещь. Старая, судя тёмному налёту на металле и лёгким потёртостям на выступающих частях. Такие потёртости появляются, когда вещь долго носят, когда её часто берут в руки или когда она переходит от владельца к владельцу.

— Что это?

Мира не ответила сразу. Подошла к окну, опёрлась бедром о подоконник и скрестила руки на груди. Свет падал на неё сбоку, и я снова заметил, как он играет на пятнистом меху, как подсвечивает янтарные глаза, как очерчивает линию скулы и подбородка.

Красивая. Странной, нечеловеческой красотой, но красивая.

— Медальон «Друга стаи», — сказала она наконец. — Высшая награда, которую Союз Свободных Стай может дать не-химере.

Я взял медаль с тумбочки. Металл оказался тяжелее, чем выглядел, и в нём ощущалось что-то ещё — лёгкая вибрация на грани восприятия. Будто внутри была заточена капля магии.

— За всю историю Союза такую медаль заслужили всего девять человек, — продолжала Мира. — Как понимаешь, людей, которые рисковали всем ради химер, не так много. А тех, кто при этом жил достаточно долго, чтобы получить награду — ещё меньше.

Я повертел медаль, разглядывая волчью голову. Оскал был не злым, скорее предупреждающим. Мол могу укусить, но пока что не буду.

— И за что их давали?

— Да по-разному. Один человек был целителем, который двадцать лет лечил химер в трущобах бесплатно, рискуя каждый день получить нож в спину. Другой была женщина, которая прятала беглецов во время Большой Охоты, когда за укрывательство полагалась смерть. Её повесили, когда нашли тайник, но она успела спасти больше сотни жизней.

Мира помолчала, глядя в окно.

— Последний раз «Друга стаи» вручали сорок лет назад Имперскому генералу Волошину. Ему приказали уничтожить химерскую деревню вместе со всеми жителями, но он отказался это делать…