Книга Восхождение Морна. Том 2, страница 86 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— И что с ним стало?

— Казнили за измену. Публично, на главной площади столицы.

Я посмотрел на медаль, потом на Миру.

— То есть ему вручили награду посмертно?

— Да.

— Это должно меня обнадёжить или напугать? Потому что пока звучит как намёк, что мне стоит заранее выбрать гроб и место на кладбище.

Мира фыркнула, и это было почти смешком. Ну почти…

— Это просто исторический факт. Люди, которые помогают химерам вопреки приказам, вопреки выгоде, вопреки здравому смыслу, редко доживают до старости. Мир так устроен, и я не собираюсь делать вид, что это не так. Ты заслуживаешь знать, во что ввязываешься.

— Спасибо за честность. Я прямо чувствую, как оптимизм переполняет меня через край. Сейчас встану и пойду заказывать памятник. Что-нибудь скромное, с эпитафией «Он хотел как лучше, а получилось как всегда».

На этот раз Мира улыбнулась. Не той хищной улыбкой, которую я видел в бою, а чем-то более мягким, более человечным.

— Это не просто побрякушка, — сказала она серьёзнее. — Не сувенир и не безделушка для коллекции. Любая химера Союза, увидев этот знак, обязана помочь носителю. Не «может помочь, если настроение хорошее», а именно обязана. Это закон старше большинства человеческих государств.

Она отошла от окна и начала расхаживать по комнате. По тому, как она жестикулировала, я понял — тема для неё важна. По-настоящему важна.

— Если тебе негде ночевать, любой дом откроет двери. Если нечего есть — накормят, даже когда самим не хватает. Если нужна защита — вступятся, даже рискуя собой. А информация и контакты, за которые другие платят годами и целыми состояниями, для тебя будут бесплатными.

— Звучит как членская карточка очень эксклюзивного клуба, — сказал я, всё ещё вертя медаль в пальцах. — Только вместо скидок в ресторанах — скидки на спасение жизни.

— Можно и так сказать. Только вступительный взнос измеряется не в золоте.

— А в чём?

Мира остановилась и посмотрела на меня. Прямо, без увиливания.

— В крови. В готовности рисковать. В том, чтобы делать правильные вещи, когда проще и безопаснее было бы отвернуться.

Я замолчал, потому что отвечать на такое шуткой казалось неправильным.

Медаль лежала на моей ладони, тёплая и тяжёлая, и волчья голова скалилась, будто говорила: «Ну что, человек, готов соответствовать?». А я как бы понятия не имею, готов или нет.

— Кто принял это решение? — спросил я. — О награде. Ты сама или…

— Совет Стай. Семь старейшин, по одному от каждого крупного клана. Волки, кошки, птицы, змеи, медведи, лисы и… — она запнулась. — И смешанные. Те, кто не принадлежит ни к одному виду полностью.

— И когда они успели проголосовать?

— Вчера ночью, пока ты валялся без сознания и пугал целителя своим упрямым нежеланием умирать. Мы провели срочное заседание через магическую связь.

Я попытался представить себе эту картину: семь химер, каждая — глава целого клана, сидят где-то в разных концах мира и обсуждают какого-то семнадцатилетнего придурка. Так себе вечер пятницы.

— И что, вот так просто взяли и решили? «А давайте наградим этого идиота, который чуть не зажарился заживо ради кучки незнакомых химер»?

— Ага. Причем, единогласно.

Я моргнул.

— Единогласно?

— Все семь голосов. Без обсуждения, без споров, без «а давайте подождём и посмотрим». Просто семь «за» и ни одного «против».