Книга Восхождение Морна. Том 2, страница 82 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Марек кашлянул и начал подниматься со стула, морщась от боли в боку.

— Пойду проверю, как там Соловей, — сказал он с интонацией человека, который ищет повод уйти и не особо старается это скрыть. — Вчера он познакомился с местными ветеранами гарнизона, они засели в таверне «сравнивать шрамы», и с тех пор оттуда доносятся только песни и звон посуды.

— Со вчерашнего дня? Они что, вообще не расходились?

— Когда я заглядывал туда ночью, они как раз заказывали четвёртый бочонок и спорили, чья рана от копья была глубже. Трактирщик выглядел одновременно счастливым и напуганным.

— А сейчас?

— А сейчас утро, и судя по звукам с той улицы, они так и не расходились. И это, скажу по своему опыту, очень плохой знак. Значит, они перешли к той стадии, когда Соловей начинает рассказывать про осаду Вышгорода. После этой истории его либо качают на руках как героя, либо бьют табуретками. Зависит от того, служил ли кто-нибудь из слушателей под генералом Красновым.

— А что не так с генералом Красновым?

— Ничего, если не считать того, что Соловей полчаса объясняет, каким он был бездарным идиотом. С подробностями, так сказать.

— Сочувствую генералу.

— Генерал умер двадцать лет назад. А вот тем, кто под ним служил и сейчас сидит за одним столом с Соловьём, я сочувствую гораздо больше.

Капитан доковылял до двери, бросил на Миру короткий взгляд, который я не смог прочитать, и вышел. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком, и в комнате стало очень тихо.

Мира сидела неподвижно и смотрела на меня. Я лежал на кровати и смотрел на неё. Между нами было метра три пустого пространства, но почему-то казалось, что гораздо меньше.

— Ну, — сказал я, когда молчание начало становиться неловким. — Ты так и будешь сидеть и сверлить меня взглядом, или всё-таки скажешь что-нибудь? Просто если это какой-то кошачий ритуал, то я не в курсе правил. Может, мне тоже надо молчать и смотреть? Или моргнуть три раза? Подать особый знак хвостом?

Мира не ответила сразу. Вместо этого она поднялась со стула, и я машинально отметил, как она двигается: ни одного лишнего движения, ни одного случайного звука.

Она подошла к кровати и села на край. Не в ногах, не на безопасном расстоянии, а прямо рядом, в полуметре от моего бедра. Матрас просел под её весом, и меня чуть качнуло в её сторону.

Близко. Определённо ближе, чем требовалось для светской беседы.

— Ты идиот, — тихо произнесла она.

— Оу. Мы сразу перешли к комплиментам? Даже без «привет, как себя чувствуешь, рада что не помер»?

— Ты должен был умереть.

— Это я уже слышал сегодня, — я поудобнее устроился на подушке. — От целителя. Он тоже считает, что я нарушил какой-то фундаментальный закон мироздания, продолжая дышать. Вы случайно не коллеги? Может, учились где вместе? Просто подозрительное совпадение формулировок.

Мира проигнорировала мой сарказм. Она смотрела на меня своими жёлтыми глазами, и там, в глубине, что-то происходило. Что-то, от чего мне расхотелось шутить.

— Я повидала много «благородных» людей за свою жизнь, — сказала она медленно, будто каждое слово приходилось выуживать откуда-то издалека. — Лордов в бархатных камзолах. Рыцарей в сверкающих доспехах. Магов с печатями до самых плеч. Все они любили произносить красивые речи. Про честь. Про долг. Про защиту слабых и невинных.