Книга Восхождение Морна. Том 1, страница 156 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Это был не гнев, нет. Гнев — штука горячая, понятная. Вспыхнул, наорал, остыл. А это было холодное. Застарелое. То, что годами гнило где-то внутри, обрастало коркой, и вот сейчас готово было вырваться наружу.

Ну держись, Артём. Сейчас начнётся.

— Ты.

Голос химеры показался чужим… севшим и хриплым.

— Ты там был. В ту ночь.

Клинов пожал плечами. Легко, небрежно, будто его спросили, какая сегодня погода. Глянул на судей, те понимающе закивали — мол, да-да, преступник пытается выкрутиться. Плавали, знаем.

— Ну конечно, был. Я же только что об этом рассказал.

И улыбнулся. Чуть-чуть, самым краешком рта, на долю секунды. Но я заметил.

Он наслаждался. Стоял на помосте в полной безопасности, под защитой закона, судей и сотни свидетелей, и смотрел на существо, которое когда-то помог схватить. И ему это нравилось, твари такой. Он прямо кайф ловил от происходящего.

Мразей я повидал достаточно. Таких, что калечат людей ради денег, таких, что продают собственных детей, таких, что улыбаются тебе в лицо и одновременно точат нож за спиной. Но вот этот экземпляр был особенным. Стоять на помосте и ухмыляться в лицо тому, кого ты продал в рабство, пока судьи кивают и толпа глазеет. Это прям талант к подлости надо иметь.

— Нет!

И всё-таки Сизый сорвался. Голос взлетел, хлестнул по площади как плеть.

— Ты не понял, ублюдок! — Он рванулся вперёд, и люди вокруг шарахнулись, как от чумного. — Ты нас туда привёл! Ты, сука! Ты им показал, где мы ночуем! Кто из нас чего стоит! Показал, кого надо валить первым!

Марек попытался схватить его за плечо, но Сизый вывернулся — быстро, зло, как бешеный кот.

— Грач!

Сизый сделал ещё шаг к помосту, и теперь уже стражники у ступеней напряглись и потянулись к оружию.

— Грач был самым сильным из нас! Поэтому его завалили первого! Со спины! Потому что это ты им слил — мол, этого сначала кончайте, а то он вам половину ребят положит!

Толпа притихла. Не от сочувствия, куда там. Просто спектакль становился интереснее, и никто не хотел пропустить следующую сцену.

Тем временем Клинов покачал головой и развёл руками, обращаясь к судьям. Жест получился усталый, мол, ну что тут поделаешь, видите сами.

— Бред сумасшедшего. Пытается выкрутиться. Убийцы всегда так делают.

— А Ласку⁈

Сизый рванулся вперёд. Марек успел схватить его за плечо, Соловей навалился сбоку, и вдвоём они еле удержали его на месте. Голубь вырывался как бешеный, когти скребли по камням, и я видел, как на плаще Марека расползаются прорехи от его рук.

— Ласку ты тоже не держал, да⁈ Не ты ей крылья выкручивал, пока эти суки ошейник надевали⁈

Голос срывался, слова налезали друг на друга.

— Она орала! Меня звала! А я… я лежал мордой в грязи, и трое ваших на мне сидели, и я ни хрена не мог сделать!

Он захлебнулся, закашлялся. Перья на загривке стояли дыбом, и в жёлтых глазах блестело что-то такое, на что смотреть было почти физически больно.

Рядом со мной какая-то баба охнула и отвернулась. Её товарка уставилась в землю. В толпе стало тише, и это была уже другая тишина. Неуютная.

Засыпкин это тоже заметил. Поднял руку, и на лице у него появилось выражение глубокой печали. Такое фальшивое, что хотелось подойти и стереть его кулаком.

— Вот видите, господа? Агрессия, крики, обвинения во все стороны. Бедное существо явно не в себе и представляет угрозу для окружающих.