Книга Восхождение Морна. Том 1, страница 153 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Люди вокруг нас шарахнулись. Не отступили на шаг, а именно шарахнулись — кто-то споткнулся, кто-то вскрикнул, какая-то баба уронила корзинку с яблоками, и они покатились по мостовой, но никто даже не посмотрел в их сторону.

Все смотрели на Сизого.

А я смотрел на караванщика и, кажется, начинал понимать что тут вообще происходит.

Это не подставной актёр и не наёмник с заученным текстом. Это был кто-то, кого Сизый прекрасно знал. Кто-то из той ночи, о которой он рассказывал вчера в таверне, захлёбываясь вином и ненавистью. Кто-то, связанный с ловушкой, с охотниками, с клетками и ошейниками.

Интересный ход, Засыпкин. Очень интересный.

Притащить настоящего участника событий. Того, кто действительно был там, действительно видел, действительно знает имена и детали. Против такого свидетеля не попрёшь с голыми руками.

— Назовите себя, — сказал магистрат.

— Борис Клинов, — ответил он нервно. — Старший охранник торгового каравана «Южный путь».

Засыпкин кивнул с видом человека, который слышит это имя впервые в жизни. Хотя наверняка они вчера полночи репетировали, расставляя акценты и оттачивая паузы.

— Теперь расскажите суду, что именно произошло во время того злосчастного путешествия.

Клинов откашлялся. Переступил с ноги на ногу. Потёр шею. Огляделся по сторонам, будто не знал, куда девать руки.

Классический набор. «Смотрите, как я волнуюсь, как мне тяжело вспоминать». В прошлой жизни я видел такое десятки раз — когда ученики пытались объяснить, почему опоздали на тренировку или почему не сделали то, что обещали. Те же бегающие глаза, та же суета, те же «ну, значит» и «как бы это сказать». Только те врали про автобус и больную бабушку, а этот врёт про убийство.

— Ну, значит… это было весной. Или в начале лета, точно уже не помню.

Рядом со мной Сизый дышал тяжело, с присвистом. Я чувствовал, как он дрожит всем телом, сдерживая себя. Когти скребли по камню, и звук этот, тихий, но отчётливый, заставлял людей вокруг нервно оглядываться.

— Мы тогда шли южным трактом, везли ткани и специи. Хозяин наш, царствие ему небесное, всегда этим маршрутом ходил, говорил, что так надёжнее…

Царствие ему небесное. Хороший штрих. Добавляет достоверности и заодно объясняет, почему хозяина нельзя вызвать как свидетеля.

— Господин Клинов, — мягко перебил Засыпкин, — пожалуйста, ближе к делу. Расскажите суду о химерах.

— Да-да, простите.

Клинов снова откашлялся и вытер ладони о штаны. Жест был хорош, ничего не скажешь. Вот только ладони у него были сухие, я видел это даже отсюда. Профессионал. Либо врал так часто, что научился контролировать потоотделение, либо просто не нервничал. Потому что нечего было нервничать — всё шло по плану.

— Волнуюсь я. Столько лет прошло, а до сих пор как вспомню…

Он сглотнул и помотал головой. Плечи чуть опустились, губы сжались. В толпе кто-то сочувственно вздохнул.

— В общем, наняли мы пятерых птиц для охраны.

При слове «птиц» Сизый дёрнулся, и Марек положил ему руку на плечо. Тяжёлую, предупреждающую. Голубь замер, но я видел, как ходят желваки под перьями на его челюсти.

— Молодые все, задорные такие. Шутили много, смеялись. Я ещё подумал тогда — хорошие ребята, надёжные.

Клинов замолчал и уставился себе под ноги. Пауза была выверена идеально — достаточно долгая, чтобы толпа прониклась, но не настолько, чтобы заскучала.