Книга Стена Бурь, страница 455 – Кен Лю

— К нам они, по крайней мере, не приближаются, – заметил Таквал.

— Пока мы не станем предпринимать никаких враждебных шагов по отношению к новому флоту, льуку будут соблюдать мир, – сказала Тэра. – Они не могут отрицать, что у нас есть право вести наблюдение здесь, в открытом море.

Супруги общались между собой на смеси языков дара и агонов. Тэра училась быстро, а Таквал был терпеливым учителем. Пока между этими двумя не было любви, только зарождающаяся робкая дружба, способная со временем прогонять скорбь и возделывать души.

Тэра желала открыть свое сердце и наполнить его историей, какую хотела бы рассказать сама: она считала, что на свете нет ничего интереснее этого.

— Начинается! – воскликнула девушка, вытянув руку.

Вихри, образующие непроходимую завесу, стали расступаться. Подобно вышколенной армии на параде, циклоны перестраивались, удаляясь друг от друга и открывая в образовавшемся между ними промежутке спокойный проход, похожий на долину среди гор воды и облаков. Где-то в глубине стены мелькали молнии – фейерверк в честь наступления новой эры.

На расстоянии видны были крошечные силуэты городов-кораблей, входящих в коридор с дальней стороны завесы. Подкрепление принца Кудьу прибыло.

— Поднять сигнальных змеев! – скомандовала принцесса.

Мощные змеи взмыли в воздух с палуб кораблей Дара. Другие их корабли передали сигнал дальше за горизонт. Тан Каруконо расставил флотилию сигнальных судов между Стеной Бурь и Большим островом, растянув ее, словно нитку жемчужных бус, дабы иметь возможность как можно скорее доставлять новости в Пан.

Пан, пятый месяц первого года правления Сезона Бурь

Император Монадэту, все еще в трауре после утраты обоих родителей, которых лишился всего за каких-нибудь несколько месяцев, выступал за проведение против второго флота льуку тайной операции с участием механических крубенов.

— За ночь они запросто потопят один, а то и несколько городов-кораблей и улизнут, не оставив улик, так что льуку не смогут обвинить нас в нарушении мира, – настаивал он.

— Нет, – отрезала императрица Джиа.

— Я тут император! – гаркнул Фиро. – А не ты!

— Ты носишь титул, – возразила Джиа. – но печать Дара в моих руках. Все, спор окончен.

На глазах собравшихся министров и генералов юный император вскочил с трона, перепрыгнул через заваленный документами стол и выбежал из Большого зала для приемов.

— Давайте продолжим, – обратилась Джиа к оцепеневшим чиновникам. – Дела правления не ждут.

На три дня император Монадэту заперся в посвященном императрице Рисане траурном зале и наотрез отказывался кого-либо видеть. Придворные слышали, как он плачет и разговаривает сам с собой. Затем Фиро вышел и пожелал встретиться с императрицей.

— Я еще не готов, – сказал он Джиа.

— Пока нет, – согласилась та. – Но не позволяй огню в твоей душе выгореть. Научись управлять им.

Она раскинула руки и обняла юношу, который безутешно разрыдался в ответ.

Все министры и генералы перешептывались между собой, что Дара воистину повезло иметь только один неоспоримый голос за троном в лице Джиа.

В море к северу от Дасу, пятый месяц первого года правления Сезона Бурь

Города-корабли находились теперь на середине пути через долину, разделяющую циклоны, и приближались с каждой минутой.