Книга Пустующий трон, страница 323 – Кен Лю

Кинри внимательно разглядывал хозяина лавки. Это был мужчина лет сорока, с длинными черными волосами, завязанными в двойной пучок токо давиджи. Прическа плохо сочеталась с длинными подкрученными усами, какие обычно можно было встретить у лукавых, но плохо образованных торговцев. Вместо простых и изящных одежд приглушенных цветов, что были в ходу у местных ученых, на этом человеке был ярко-голубой суконный кафтан с заплатками всех цветов, форм и размеров, делавший его похожим на ходячую карту Дара.

— Чем он торгует? – спросил заинтригованный юноша стоявшего впереди мужчину.

— Ничем таким, что можно положить в рот или надеть, – ответил тот. – Видишь вывеску? Он «остроязычник», частный платный адвокат.

Кинри доводилось читать о частных адвокатах. В классических произведениях моралистов их всегда выставляли злодеями.

— Разве это не запрещено?

— Братишка, ты из какой дыры вылез? – удивленно посмотрел на него сосед по очереди. – Императрица Джиа еще несколько лет назад все разрешила. Премьер-министр Кого Йелу лично объявлял.

Кинри попытался вспомнить, что еще ему известно о платных адвокатах.

— Разве они не обирают клиентов до нитки за ложные показания?

— Только не этот. Види Тукру представляет интересы бедноты, защищает простых людей от жадных сборщиков податей, произвола стражников и зарвавшихся землевладельцев. Поэтому на его вывеске нет ни логограмм, ни букв. Он знает, что большинство из нас не умеют читать.

— И многим он помог?

— Еще как! Например, мне в прошлом году. Землевладелец хотел, чтобы я солгал сборщикам налогов, которые спрашивали о размере арендной платы. Я отказался. В отместку землевладелец решил повысить плату. Я места себе не находил. Но Види убедил остальных арендаторов поддержать меня и бросить работу в разгар посевного сезон. Через три дня хозяин пошел на уступки. Теперь мы его не боимся!

— Чем же бедные крестьяне расплачиваются за его услуги?

— А чем могут. Если совсем нечем, Види просит об ответной услуге. Он вырезает клочок из своего кафтана и обменивает на клочок из твоего – никаких договоров подписывать не надо.

Кинри хотел было расспросить еще, но его отвлекли громкие аплодисменты по соседству с лавкой остроязычника. Там начиналось какое-то представление.

Мужчина лет тридцати нарядился в жилет из овечьей шерсти, не прикрывающий его мускулистые руки и грудь. На голове у него был надет олений череп. Он жонглировал большим каменным валиком размером со столбик, к которым в порту швартовались корабли, с легкостью, с какой повар обращается со скалкой. Зрители изумленно ахали, глядя на эту демонстрацию силы.

Напротив него стояла женщина в облачении генерала Дара – ниспадающем плаще и сияющих доспехах (которые, на первый взгляд, были бумажными). Ее гладко выбритая голова напомнила Саво о матери, и сердце юноши тревожно сжалось. Лицо женщины было обветренным, покрытым шрамами; в руках она держала огромный, почти в свой рост, меч. Указав на мужчину, она продекламировала:

Мужчина ответил ей какой-то тарабарщиной, высоко подбросил каменный валик, поймал его и занес над головой, как палицу или топор.