Книга Пустующий трон, страница 326 – Кен Лю

Под радостные крики толпы Гин развернула меч, сжала рукоять окровавленными ладонями и двинулась на упавшего Тенрьо. Тот с мольбой воззрился на нее.

— Прикончи его! Прикончи его! – скандировали зрители.

Но Гин остановилась. Оглянулась на толпу.

— Император Рагин превыше всего ставил милосердие. После победы над Гегемоном он простил всех его сторонников. Тенрьо сдался! – Она бросила меч.

Тенрьо поднялся на колени и склонился перед ней, издавая какие-то нечленораздельные звуки, но определенно выражая таким образом благодарность.

Толпа стихла; хотя кое-кто и возмущался, большинство явно поддерживало решение маршала.

Гин снова завертелась на месте, и ее боевой плащ засиял, как облака на закате. Когда она остановилась, ее окружали миниатюрные модели островов Дара. Модели из шелка и бумаги слегка раскачивались на слабом ветру. Они были покрыты зелеными лугами и крошечными городами; краски были настолько живыми и яркими, что буквально слышалось пение деревенских петухов и шум оживленных городов. Гин стояла посреди островов, словно богиня.

— Аноджити, мы одолели врагов. Пора похоронить и оплакать мертвых, но нельзя забывать, за что они погибли. Нельзя, чтобы нами повелевали отчаяние и подозрительность…

Обращаясь к зрителям, актриса постепенно поворачивалась, пока не оказалась спиной к Тенрьо.

— Мы всегда должны стремиться к светлому будущему. Мы восстановим…

Льуку с хищной улыбкой бросился вперед и пнул каменный валик, полетевший к островам Дара с силой штормовой волны.

Зрители удивленно и разгневанно закричали. Гин обернулась и увидела, что происходит. Словно стремительный крубен, она прыгнула наперерез валику.

Маршал Мадзоти упала, и валик, будучи гораздо толще женщины, прокатился по ее телу, замедлился и остановился.

Раздавленная Гин лежала неподвижно.

Но острова за ее спиной остались целы и невредимы.

По толпе зрителей пролетел дружный вздох. Кое-кто даже всплакнул. Тенрьо расхохотался, осыпаемый всеобщими проклятиями. Он указал на затянутое воображаемым дымом небо; затем себе под ноги, на море, затопившее землю; и, наконец, на каменную громаду, раздавившую Гин, – не железную и не стальную. Он провоцировал зрителей оскорбительными жестами. Даже боги Дара не спасли Гин Мадзоти. Выходит, боги Дара недостаточно могущественны!

Перешагнув через каменный валик и неподвижное тело маршала, он двинулся к Островам, словно колосс, собираясь стереть их в порошок и показать народу Дара, кто теперь их повелитель. Он намеревался уничтожить всю красоту и вообще все живое.

Гин собрала последние силы и воздела руку к небу. Разжав кулак, она выпустила в небеса крошечную ракету. Зрители завороженно смотрели вверх.

Ракета достигла высшей точки полета и помчалась обратно к земле, к ничего не подозревающему Тенрьо, и взорвалась у него над головой, окутав искрящейся вуалью.

Тенрьо рухнул, содрогаясь в конвульсиях, словно пораженный молнией. Он изрыгал что-то нечленораздельное, брыкался и махал руками, будто отбиваясь от призраков, пока не затих.

Теперь маршал и пэкьу оба лежали бездыханные.

Но острова Дара были спасены.

Толпа разразилась громовыми аплодисментами. Все больше и больше людей утирали слезы.

Пока аплодисменты и восторженные крики продолжались, а актеры кланялись зрителям, Кинри не знал, что и думать. Часть слов лицедеев пролетала мимо его ушей.