Книга Пустующий трон, страница 142 – Кен Лю

— Но ты ведь и за меня тоже согласилась выйти только ради политического союза…

— Хватит уже решать за меня. Мы с тобой равноправные партнеры, ясно? Да, я согласилась на этот брак по политическим мотивам, но с тех пор я прониклась к тебе немалым уважением, и для тебя появилось место в моем сердце. Вместе мы сильнее, и любые жертвы, если до них дойдет, тоже должны приносить вместе.

— Я сомневался в твоих чувствах… – Лицо Таквала медленно озарилось от радости.

— Мог бы прямо спросить…

— А ты была бы откровенна, если бы не рисковала меня потерять?

Тэра не нашлась с ответом. Действительно, она ведь и сама толком не понимала своих чувств, пока не осознала, что может лишиться Таквала навсегда.

— Вот к чему ведут недомолвки. Ладно, с этим потом разберетесь. – Соулийян приблизилась к ним. – Сейчас нужно решить, что делать с моим братом.

— Вернемся, и я открыто вызову Вольу на поединок, – решительно заявил Таквал.

— Нет, – воспротивилась Тэра. – Тогда один из вас неминуемо погибнет, а я не хочу, чтобы моя семейная жизнь или союз агонов и дара начинались с того, что сестра поднимет оружие против брата, а племянник – против дяди.

— Но другого выхода нет, – настаивал Таквал. – Эта традиция, которая передается из поколения в поколение.

— Мне уже надоело это оправдание кровопролития и убийства, – ответила Тэра. – До Акиги Арагоза племена были разрозненны и не сражались друг за друга. До Тенрьо Роатана агоны не были рабами льуку. До прибытия городов-кораблей народ степей не помышлял о морских завоеваниях. Даже легендам, которые рассказывают веками, свойственно меняться, а уж изменить эту традицию большого труда не составит.

Поскольку Тооф летел низко над землей, а восходящее солнце было у него за спиной, удалось сохранить появление гаринафина незамеченным, а к тому моменту, когда часовые его обнаружили, поднимать тревогу было уже поздно. Тооф посадил крылатого зверя прямо напротив большого шатра Вольу, и небольшая группа, ведомая Таквалом и Тэрой, прорвалась к вождю, который в преддверии свадьбы расслабился, витал в облаках и не успел оказать сопротивления.

Соулийян перекрыла вход в шатер, уверяя последователей Вольу, что все в порядке: дескать, решается семейный вопрос, и присутствие чужаков при этом нежелательно. Бескровное, стремительное восстание завершилось прежде, чем большинство жителей лагеря проснулись.

Пока Соулийян отбивалась от растущей толпы взволнованных старейшин и шаманов, требующих сообщить им, что происходит, Таквал и Тэра решали судьбу свергнутого Вольу.

— Лучше его убить, – предлагал Таквал. Услышав от матери все подробности предательской политики дяди, он буквально кипел от ярости. – Только так мы умиротворим духи храбрых агонских воинов, которые восставали и гибли по его вине. Когда народ узнает о его преступлениях, другие вожди поддержат нас.

— Нет. Все, что угодно, кроме убийства, – возразила Тэра. – Омрачить смертью наш брак и союз наших народов – дурное предзнаменование.

— Не всегда можно избежать кровопролития… – начал было Таквал.

— Дело не только в этом, – перебила принцесса. Она посмотрела на Вольу, связанного в углу крепкими веревками из жил. Тот злобно глядел на племянника и его невесту. – Если мы убьем или изгоним его, вести об этом быстро долетят до Татена. Кудьу Роатан встревожится, если узнает, что его верного пса больше нет.