Книга Пустующий трон, страница 139 – Кен Лю

— Долго рассказывать, – ответила Соулийян.

Тэра выглянула из шатра и позвала Торьо. Шепнула девочке, чтобы та собрала остальных и готовилась покинуть лагерь агонов. Затем вернулась к Соулийян.

— Давайте покороче. Я ухожу отсюда.

— У нас с Вольу было трудное детство, – начала Соулийян. – Наши матери были рабынями-льуку, и в Гондэ мы считались порчеными. Нас не причисляли к династии Арагоз. Но после поражения агонов мы вдруг стали символами освободительной борьбы, этаким церемониальным оружием или талисманами, владея которыми честолюбивые вожди могли забрать у соседей лучшие пастбища.

Тэра кивнула. Именно так ей и рассказывал Таквал.

— Вы с братом не зоветесь пэкьу, но выполняете эту роль. Тенрьо не возражал, чтобы племена агонов сражались за вас, как за живые короны… то есть шлемы из гаринафина.

— Когда мы стали старше, власть, которую приписывали нам как последним потомкам Нобо Арагоза, вдруг стала реальной. Мы выполняли церемониальные обряды по наказу вождей, которые надзирали за нами на тот момент – танцевали, чтобы охотники приносили больше добычи, испрашивали благословения для коров и овец, молились о плодовитости женщин и силе мужского семени, – не забывая втайне заручаться поддержкой старейшин и военачальников. Я склоняла на нашу сторону воинов, верных имени Арагоз, и передавала из уст в уста легенды агонов, а Вольу тем временем стравливал между собой различные группировки, пока нам не удалось обрести достаточную поддержку. С помощью верных воинов мы с братом сумели бежать и основать собственное племя. Теперь другие вожди уже не пытались повелевать нами, как раньше, но стали добиваться нашей благосклонности.

— И что же, Тенрьо просто так позволил вам возрождать былую мощь? – спросила Тэра.

— Ага, ты сразу зришь в корень, – одобрительно кивнула ее собеседница. – Когда мы с Вольу обрели независимость и превратились из фигурок на доске в игроков, то сразу поняли, что от внимания льуку не скрыться. Не позволят же они детям убитого волка набираться сил и стремиться к мести? Я решила укрыться подальше от Татена; взять с собой верных военачальников и наро, чтобы начать новую жизнь вдали от земель льуку, заставив клан Роатан думать, что в силу удаленности и бедности мы не представляем для них угрозы.

— То есть вы отказались от возможности добиться справедливости для своего народа? – уточнила Тэра.

— Что есть справедливость? – Соулийян вздохнула. – Мой отец убивал людей тысячами, чтобы льуку не смели и носа высунуть из-под крыльев его гаринафина, а Тенрьо убил в десять раз больше, дабы сделать наоборот. Моя мать была льуку, но когда льуку победили племя, в котором она жила, то убили ее за то, что она родила ребенка от агона. У меня не было ни умения, ни желания возвращать отцовскую славу, лишив ради этого жизни еще в десять раз больше людей. Мне просто хотелось жить в мире, обладая относительной свободой. Я бы всех склонила стать танто-льу-наро, если бы это помогло нам переживать лютые зимы.

Тэра умолкла. Миролюбивая пэкьу агонов, безусловно, была неподходящим союзником для Дара, но спорить с Соулийян в данный момент не имело смысла.

— В голове у моего брата, впрочем, были совсем другие идеи, – продолжила Соулийян. – Он верил, что нам нигде не спрятаться от огненного дыхания гаринафинов льуку. «На месте Тенрьо, – говорил он, – я бы ни за что не оставил нас в покое».