Книга Говорящие кости, страница 357 – Кен Лю

А тем временем Сами в чреве «Семиглавого гаринафина» развила бурную деятельность. Полностью введя главную трубу в поющее легкое, она зафиксировала ее положение. А потом отсоединила от главной трубы небольшой загубник и вставила вместо него длинную трубу из кости, выдававшуюся назад и увенчанную раструбом из ушной раковины взрослого гаринафина.

Ухо это было прижато к передней части большой костяной клетки, обитателя которой скрывал со всех сторон полог из шкур.

Из предосторожности Сами и ее помощники-музыканты заткнули свои собственные уши затычками из рогов мшисторогого оленя, хотя и понимали, что подобного рода защита вряд ли им поможет, если вдруг что-то пойдет не так.

Сами набрала в грудь побольше воздуха и дала оживителям команду занять места у костяных весел по обеим сторонам от сделанной из китовых челюстей колыбели и начать ее раскачивать. Кости гнулись и стонали, челюсти медленно сжимали с обеих сторон раздувшееся центральное легкое. Находящийся под высоким давлением воздух прорывался через хоровые трубы, и низкий, рокочущий звук вылетал из шести поющих голов, которые были обращены к накатывающейся волне льуку.

Однако те даже не замедлили шага. Они уже убедились, насколько безвреден этот шум. Их не одурачить.

Сами отдернула кожаный полог, до поры отделявший обитателя клетки от обращенного к ней раструбом уха.

Сидевшего в клетке саблезубого тигра загодя изловили опытные охотники-агоны, после чего его держали в полубесчувственном состоянии при помощи мяса, вымоченного в соке тольусы. Однако с прошлой ночи тигр сидел голодный в кромешной темноте, и теперь хищник был голоден, бодр и очень зол.

Как только Сами убрала полог, саблезубый тигр заморгал от яркого света и попытался высвободиться. Но костяная клетка, размером лишь немногим больше его туловища, оказалась прочной. Лапы животного были спутаны веревками из сухожилий, а тяжелый костяной ошейник, прикрепленный к прутьям решетки, не давал ему поворачивать голову. Более того, мощная пасть зверя была также опутана веревками, на манер намордника.

Бедному тигру только и оставалось, что яростно сверкать глазами, однако его поле зрения было ограничено громадным ухом гаринафина, находившимся прямо перед стенкой клетки. Постепенно нарисованные внутри уха картинки начали доходить до сознания хищника: прыгающий мшисторогий олень, жирные горные козы, стада вкуснейших муфлонов. Запах свежей крови и мяса ударил в ноздри.

Пленившие зверя ничтожные, трусливо прятавшиеся людишки дразнили его. Разъяренный, сбитый с толку, обезумевший от голода тигр попробовал вырваться из пут. Клетка задребезжала и прогнулась, но устояла.

Держась поодаль и стараясь не попадаться тигру на глаза, Сами просунула руку в клетку и острым каменным ножом чиркнула по стягивающим пасть сухожилиям.

Тигр тут же взревел.

Да вот только внутри «Семиглавого гаринафина» не было слышно ничего, кроме потрескивания костяных весел, щелчков костяных шестерен и шипения сжатого воздуха, идущего по костяным трубам по мере того, как огромный центральный мешок перекачивал его в хоровые трубы.

Дело в том, что саблезубый тигр ревет безмолвно, а голос его, хоть тот и напоминает глас богов, человек услышать просто не в состоянии.

Сами смотрела на установленный перед нею прибор. Пожалуй, она гордилась им больше всех прочих своих изобретений, не считая того давнего случая, когда, вдохновившись морским желудем, придумала, чтобы «Прогоняющая скорбь» прицепилась к гигантскому городу-кораблю льуку, как рыба-прилипала к киту.