Книга Говорящие кости, страница 352 – Кен Лю

Даже кое-кто из льуку, находившихся на дальнем конце поля, закрыл уши ладонями. Многие огневые буйволы, испуганные этой внезапной шумовой атакой, свернули в сторону, прочь от припавших на колени костяных зверей. Остальные сбавили ход и начали бодаться друг с другом, взбешенные болью, но при этом вконец растерявшиеся и испуганные стеной шума впереди.

Однако на лице Тово Тасарику появилась улыбка, злая и холодная.

Нельзя сказать, что костяные звери особо его впечатлили. Они были неповоротливыми и тихоходными, а уж трещали так, словно готовы были развалиться в любую секунду. Да, они ревели и выли, однако при этом не демонстрировали клыков и когтей, способных причинить реальный вред.

Зная, что у варваров-дара в обычае полагаться более на обман и внезапность, чем на силу, Тово весьма проницательно предположил, что гигантские творения арукуро токуа на деле гораздо более уязвимы, чем выглядят снаружи. С чего бы еще им припадать к земле при первом признаке опасности? Где огненные языки и молнии пресловутых чудовищ Пятой эпохи, способных одним ударом поражать насмерть десятки тысяч воинов?

Использовать громкие звуки, чтобы привести в замешательство и прогнать прочь огневой скот, не было такой уж новой, не известной в степи тактикой. Допустим, костяные трубы и барабаны из шкур несколько проигрывали громогласным костяным тварям, но против этой уловки мятежников имелось простое средство.

— Запустить еще огневых буйволов! – взревел Тово. – Заткнуть им уши!

Еще восемьсот голов огневого скота погнали к присевшим костяным зверям. Эта новая партия взбешенных животных, которым запечатали уши при помощи травы и нутряного сала, оказалась абсолютно нечувствительна к звукам, издаваемым костяными исполинами. Подкрепление врезалось в остатки первой волны, и объединившийся поток фыркающих, мычащих и беспорядочно мечущихся быков устремился на противника.

Тэра опустила еще один рычаг, на этот раз желтый. Когда сигнальные копья снаружи и внутри «Семиглавого гаринафина» пришли в движение, исполняемая Сами музыка переменилась: теперь это было мычание стада гаринафинов, печальное, с ноткой отчаяния.

Затем мычание прекратилось. На поле боя воцарилась тишина, нарушаемая только топотом копыт огневого скота по промерзшей почве.

Сотни воинов из числа мятежных агонов, остававшихся до поры за линией костяных исполинов, выбежали вперед. С решительным выражением на лицах, они построились перед присевшими зверями в две шеренги. Затем те, кто находились в передней, опустились на колени и уперли в землю палицы и топоры, тогда как бойцы в задних рядах по-прежнему остались стоять. Отработанными движениями воины развернули перед собой большие куски гаринафиньих шкур, держа их над головой, как палатки.

Эти мужественные люди образовали из собственных тел живые волноломы.

В них-то и врезалась приливная волна из взбесившихся от огня буйволов. Когда быки уперлись в преграду, прочные гаринафиньи шкуры не порвались под ударами острых рогов и копыт, но сами воины под мощным напором буйволов невольно подались назад. Некоторые из агонов упали под шкурами и были растоптаны насмерть. Однако все новые и новые мятежники ныряли под шкуры, занимая их места.

Двигавшиеся впереди буйволы запрыгивали на наклонную поверхность искусственных дамб, как солдаты, идущие приступом на городскую стену.