Книга Говорящие кости, страница 351 – Кен Лю

Треща и покачиваясь, «Семиглавый гаринафин» грациозно присел на землю. Костяные звери справа и слева от него совершили тот же маневр.

Тэра напряженно наблюдала за тем, как исполняется ее приказ. В таком положении костяные звери окажутся более устойчивыми, поскольку центр тяжести будет размещен ниже, а сложенные движители послужат дополнительной внутренней защитой от наземной атаки.

Горящие буйволы теперь были еще ближе, топот копыт громом раздавался внутри кабины.

Тэра протянула руку и взялась за белый рычаг.

Снова внутри и снаружи флагманского зверя Тэры пришли в движение сигнальные флаги.

— Трубы бури, играть! – выкрикнула Сами, главный музыкант. Она сидела в похожем на пещеру чреве «Семиглавого гаринафина».

Среднюю часть обширного пространства внутри костяного зверя занимал огромный, яйцевидной формы мешок, сшитый из сотен шкур длинношерстных коров. Он размещался приблизительно там, где у настоящего гаринафина находится желудок. Чтобы наполнить этот мешок сжатым воздухом при помощи действующих от парусов помп, потребовалось несколько дней. Теперь поверхность его вздувалась от распирающего изнутри воздуха.

Длинный мешок покоился в колыбели опрокинутых арок из дюжин китовых челюстей. По бокам колыбели располагались ряды длинных весел, соединенных с челюстями посредством храповых колес и рычагов.

По приказу Сами команды из агонских кулеков подали сжатый воздух на костяные весла. Челюсти «Семиглавого гаринафина» неизбежно начали сжиматься, сдавливая большой мешок с обеих сторон. Сжатый воздух с силой вырывался через набор массивных трубчатых костей зверя в передней части, производя низкий, гулкий звук. Огромные раструбы, сделанные из склеенных лопаток буйволов и гаринафинов, направляли этот звуковой взрыв в пространство перед «Семиглавым гаринафином».

Это был один из тех загадочных механизмов, которые Годзофин и Сами встроили в крепость из арукуро токуа. По сути, он представлял собой увеличенную версию так называемых труб бури (традиционного музыкального инструмента степных народов) и позволял зверю обрести голос под стать его размерам.

Сами подошла к задней части продолговатого мешка, прижалась губами к концу главной трубы и начала играть, как на флейте.

Вырывающийся из труб впереди звук тут же стал другим. По мере того как Сами то вдавливала главную трубу глубже в мешок, то выдвигала ее, меняя высоту звука, из раструбов вырывался синхронный рев, напоминавший оглушительной мощи боевой клич сотни гаринафинов.

По сравнению с огромными размерами мешка и раструбов, главная труба, толщиной с руку Сами, казалась до смешного маленькой, почти ничтожной. Но гениальность традиционного инструмента степняков заключалась в том, что остальные трубы в хоре играли синхронно с главной трубой, хотя и намного громче. В результате Сами, слабая женщина, получала способность петь голосом, усиленным сжатым воздухом, который находился в мешке, превышающем вместимость легких сотни настоящих гаринафинов.

Повсюду на поле боя другие костяные звери – «Тысячеликий саблезубый тигр», «Когтистая акула», «Многоногий волк», «Двуликий буйвол» – разразились ревом.

Впечатление при этом создавалось такое, как если бы сотня гаринафинов, тысяча саблезубых тигров, десять тысяч жутковолков присоединились к хору агонов и дара: стоны и вопли, вой и рокот сотрясли землю и раскололи небо громовой яростью.