Книга Говорящие кости, страница 294 – Кен Лю

А потом все люди – и на городах-кораблях, и те, кто находились в небе, – дружно охнули. Гаринафины сияли в темноте, как если бы их окунули в серебро или покрыли алмазной пылью. То был холодный синий свет, каким горят светлячки и медузы, но такой яркий, что на него больно было смотреть, не прищурившись.

Снова в темноте послышался пронзительный свист, который с каждым мгновением становился все громче. Однако в отличие от прошлого раза звук уже не блуждал в темноте, но направлялся прямо к гаринафинам, словно взявшая след гончая собака.

Ужас, подобно приливу, захлестнул Гозтан.

— Не сбиваться в кучу! Рассеяться! – закричала она срывающимся голосом.

Светящиеся гаринафины попытались исполнить приказ, но было уже поздно. Свист прекратился, когда очередной невидимый снаряд врезался в одного из них.

Но вместо взрыва послышался только глухой удар. Время как будто замедлилось, когда появился новый источник света, на этот раз не синего и холодного, но красного и горячего. Он пробудился к жизни внутри пораженного гаринафина и разрастался с каждым мгновением. Тело несчастного зверя распухло, кожа его натянулась, а крылья раскинулись в му'ке. На фоне темного неба светящаяся фигура напомнила Гозтан исполинскую конструкцию из бумаги и бамбука, которую она видела во время Праздника фонарей, еще до того, как Кутанрово начала бороться с местными традициями.

А потом гаринафин взорвался.

Огромный огненный шар поглотил животное, и до сих пор остававшиеся на нем всадники сгорели в мгновение ока. Соседние гаринафины бросились врассыпную от этого вспыхнувшего в ночи солнца, а на оторопевших льуку, которые наблюдали за происходящим с городов-кораблей, обрушился оглушительный шум.

Постепенно яркие сполохи померкли: обугленные останки зверя рухнули в холодное море.

Только теперь Гозтан обратила внимание на то, что весь берег острова Полумесяца полностью погружен во тьму, ни единый факел не горит на кораблях дара. Единственными яркими пятнами в поглотившей все мгле были светящиеся синим гаринафины, парящие, подобно небесным светилам, на чернильном небосводе, да озаренные багровым светом факелов палубы городов-кораблей, этих островков цивилизации в лишенной света глуши.

И вновь темноту разорвал резкий пронзительный визг, а мгновение спустя второй сияющий, как луна, гаринафин превратился в яростное солнце. Почти одновременно снаряд врезался в центр круга из пылающих на палубе одного из городов-кораблей факелов, и последовавший за этим взрыв убил и покалечил десятки стоявших поблизости воинов.

Создавалось впечатление, будто Фитовэо, слепой бог войны дара, ничего не видящий, но никогда не промахивающийся, неспешно метает из темноты копья в льуку.

До Гозтан наконец дошло.

— Погасить все факелы на городах-кораблях! – крикнула тан, обращаясь к сигнальщикам. – Они летят на свет! Передайте гаринафинам приказ нырять в море, чтобы смыть светящуюся краску!

При помощи целой серии сигналов трубачи донесли до всех ее распоряжение. Наро и кулеки на судах забегали, туша факелы, а уцелевшие всадники гаринафинов стали сажать скакунов на темную поверхность моря.

То был в высшей степени рискованный маневр. Гаринафины не были от природы хорошими пловцами, да и поднять их потом обратно в воздух в таком измотанном состоянии оказалось непростой задачей. По меньшей мере один зверь, в котором осталось слишком мало подъемного газа, утонул вместе со всеми наездниками. В еще одного невидимый снаряд врезался прежде, чем тот успел полностью очиститься. Но остальным удалось смыть светящуюся краску и с трудом взлететь. Наездники цеплялись за сетки, отплевываясь и откашливаясь после того, как нахлебались воды.