Книга Близнецы. Том 1, страница 79 – Дарья Чернышова

Тогда же Нерис получила в подарок любимый меч, изящный полутораручник с длинным клинком. Она старалась не думать о том, что его заказала для нее Танаис. Он удобно лежал в руке и хорошо показывал себя в деле, а все остальное не так уж важно.

Нерис прислонила меч к двери денника, неспешно оседлала Имбиря и посадила на него дочь.

— Мы будем играть в рыбалку? – с надеждой спросила Басти, ерзая на горбатой луке.

Она любила игру с магнитом, монетками и плошкой гусиного пуха, изображающей глубокое озеро, гораздо больше настоящей рыбалки. Нерис в детстве испытывала похожие чувства.

— Обязательно, – кивнула она и вдруг кончиками ушей ощутила чей-то пристальный взгляд.

— Бабушка! – обрадовалась Басти.

— Уф, – тихо вздохнула Нерис.

— Куда ты? – строго спросила Салиш.

Нерис, закрепляя меч под седлом и предельно тщательно проверяя ремни, ответила:

— К отцу. Басти соскучилась. И о свадьбе ему еще не сказали.

— И правильно. Пусть не суется.

— Я не стану его приглашать, только передам новости.

— Как хочешь, – с притворным безразличием бросила Салиш. – Не задерживайся.

Она направилась прочь из конюшен, приняв изысканно-деловой вид. Дел у нее, пожалуй, действительно невпроворот. Салиш раздавала всем вокруг указания насчет подготовки к свадьбе дочери, пока Шиира с будущим мужем Реевисом наверняка занималась гораздо более приятными вещами.

Они казались странной парой – невысокая полненькая царевна и тонкий-звонкий ваасский юноша, – но это совсем не мешало искренне за них радоваться, особенно учитывая обстоятельства. Почти все ваасы – Иголки, почти все Иголки – ваасы. Эта свадьба – добрый знак, сама ее возможность – уже повод для радости. Хаггедцы во многом не понимают берстонцев, но идея брачного союза как союза народов им очень давно и хорошо известна. Только разве ж ей, Нерис, от этого легче?

Она старалась не думать ни о каких свадьбах, покачиваясь в седле и про себя нахваливая Имбиря за походку. Они с Басти давно оставили позади родной холм и ехали теперь по голой полоске земли между лесом и полем. Недавно тут, похоже, лило как из ведра. Имбирь вслед за повеселевшими тучами преодолел тоненький безымянный ручей и похлюпал дальше по сырой земле.

— Если есть лужи, – рассудительно заметила Басти, – значит, шел дождь.

— Точно, – улыбнулась Нерис. – А если сугробы?

— Это значит, шел снег.

— Да. Видишь, солнышко его уже выпило. И лужи эти тоже скоро выпьет.

— Солнышку жарко?

— Очень. На жаре всегда надо пить много воды.

— А скоро будет жарко?

— Думаю, скоро. Весна в этом году торопится.

В прошлом году весна тоже торопилась. Когда сошел снег, одно малочисленное племя на западе вдруг объявило себя независимым. Такое бывает с малочисленными племенами – видно, чем меньше голов, тем тише голос рассудка. Они даже успели отправить в Берстонь посольство и предложить от имени старейшины союз. Ясинта написала, что владыка смеялся. Он порывался помочь в подавлении восстания, но царица вежливо отказалась. Она словно ждала подобного случая, чтобы растолкать Нерис среди ночи и сказать: «Едем».

Басти пришлось ненадолго оставить на сестер, но те согласились с большой охотой. Кроме Нерис царица взяла с собой трех царевичей и, конечно, своих телохранительниц, Гесту и Танаис.

Хевсетский бунт стоил трех недель и тридцати жизней. Шакти обезглавила мятежного старейшину собственной рукой, пробившись к нему через забаррикадированный медовый зал. Сражавшаяся бок о бок с ней Нерис стояла рядом и вытирала с лица и шеи теплую кровь смутьянов.