Онлайн книга «Тамам Шуд»
|
Оба помолчали, переводя дыхание — Я иду за ним, — произнес Михаил устало. — Потому что его дорога — моя дорога. Одна на двоих. Нил ощерился, блеснул глазами: — Что же тебя так приморозило-то? Или ты Луту обещался? Михаил ожидаемо не снизошел до ответа. Нил покрутил башкой. — Я пас, — твердо объявил. — Гоняться за мальчишкой Первых по кипящему Луту — Иванов, за кого ты меня принимаешь?! Я, может, и придурок, но не самоубийца! — Тогда прощай. Иванов и впрямь развернулся спиной, без лишних слов принялся собирать вещи. Немного их было — сумка, оружие. Хлопнула дверь. Нил высунулся из окна, цепляясь когтями за притолоку. За зонтегом шарашило. Надо было быть настоящим безумцем, чтобы рискнуть идти теперь… Крокодил догнал Михаила, когда тот с каменным лицом направлялся к воронке. Шел быстро, а Нилу спину оттягивал кофр. О, ни одна виолончель не весила столько, сколько то, что имело ее обличье… — Во-первых! — прокричал. — Никто, ни за какие лутоны, не возьмется везти тебя в кипень! Михаил не сбавил шаг. — Во-вторых! — продолжал надрываться Нил. — На корыте типа веллера ты в лепешку размажешься о первую же сферу. Михаил и бровью не повел. — В-третьих! Твоя смерть ляжет невыносимым грузом на плечи Лина и испоганит ему всю оставшуюся жизнь! А я уж позабочусь, чтобы он знал, по чьей вине ты сыграешь в ящик! Михаил остановился. Нахмурился, потемнел лицом. Стиснул ремень сумки так, что костяшки побелели. Нил мысленно себя похвалил и поздравил. — Что ты предлагаешь? — глухо спросил Плотников. — Пойдем. Я знаю, где можно подхватить телегу. Если ты… готов взять чужое, — он усмехнулся, заметив, как в глазах Иванова мелькнула тень сомнения. Принципы столкнулись с другими принципами. — Веди, — процедил Михаил. В угоне еще запачкаться не успел. Нил вел бодро, уверенно. Почему-то — за город. К сбросовым водам, сообразил Михаил с изумлением. Помалкивал. Понимал, что пользы от пустых вопросов не будет, одно воздуха сотрясение. Крокодил, будто оправдывая свое прозвище, свел Иванова к самому берегу жирненькой городской реки. Вода блестела точно гудрон; противоположный берег занимали жилища бедняков. Запахи витали соответствующие; возобладала тухлятина. Михаил сунул руку в сумку, достал плоский фонарь, но Нил зашипел камышовой кошкой, велел спрятать и не мотать ему нервы. Наклонился, подковыривая сырой черный песок ногами. — А, Лут, — сказал в сердцах, хлопая на щеке комара, — глухо как загнали. — Что ищем хоть? — Свободно через зонтеги ходят истинные корабеллы, геликтиты Первых и знаешь, что еще?! Ха! Еще, друг мой, туда-сюда ныряют лодки контрабанды! Ночные пловцы! Не увидишь даже под своим носом. — Меньше слов, — поморщился Михаил. Нил наконец нашел, что искал. Пихнул в плечо Михаила, подхватил какой-то канат, поросший водорослями. Вервие было прикопано на совесть, продолжалось в воду. Нил перебрал руками, рывком потянул на себя. Михаил без слов присоединился. Шло туго, будто они тянули невод, набитый каменной рыбой. Вода вздулась бугром. Выволокли на берег; вывалилась туша, собой похожая на винную бочку длиннее обыкновенного, в коросте из улиток, ракушек, водорослей и неопознанного илистого сора. — Что это? — не сдержался Михаил, хотя и зарекался спрашивать. — Строба цепня, — жизнерадостно отозвался Нил, и Плотников брезгливо отступил. |