Онлайн книга «Тамам Шуд»
|
Подмигнул. Лин растерялся, неуверенно подмигнул в ответ. Ему не нравилось действовать за спиной Михаила, но это был единственный шанс. — Начинай, — сказал твердо, закрыв ставни. Крокодил глубоко вздохнул и поднял смычок. * * * Михаил выбрался на крыльцо, перевел дыхание. Пахло цветами, горячим маслом, жареным мясом и духом тел; близким дождем. Михаил потер виски. Хотел проветрить голову и побыть в тишине. Не ожидал, что на первом этаже будет столпотворение. Обычно народ разгонялся перед сном. На этот раз постояльцы и прохожие толкались на улице, оживленно переговаривались, таращились в небо. Кто-то даже вооружился дальнозором. Михаил тоже поднял глаза. — Что там? — спросил в толпу. — Лут бесится, — проворчал старик, день деньской просиживающий на крыльце с пивом и трубкой, — кипень пришел. Раньше положенного. Весь самоход накрылся. Так что если собирался куда, парень, то сидеть тебе здесь еще с неделю. Кипень. Вар. Жемчужное вино. Все эвфемизмы были не в силах описать то, что творилось теперь за пределами Хома, в открытом Луте. Вар находил редко и обычно следовал календарю лутоходцев-шанти. Ему предшествовали стандартные манифесты вроде лессировки или ряби; в этот раз случилось иначе. Обрушился сразу и вдруг. Лут заполыхал, как подожженный с четырех углов дом. Виной тому были мрамористые сферы, идущие варотоком через обитаемое пространство Лута. Романтики сравнивали этот поток с разорванным жемчужным ожерельем, с каплями молока; люди попроще усмехались, что не молоко это вовсе. Зла сферы не деяли и едва ли вообще замечали что кругом, но свернуть с пути не могли, увлекаемые неизвестной тягой. И силу движения имели такую, что могли легко просадить трафарет насквозь. Были отчаянные, выходившие в такую пору на своеобычный промысел: подбирали осколки корабелл, мародерили, обирая убитых варом, ставили ловушки на мелкие сферы. Позже кололи их, облатку сбывали на черных рынках, жидкую сердцевину запечатывали и продавали отдельно. Правду сказать, на Хомах, в руках людей, сферы не жили. Начинка их сперва была розовато-прозрачной, чуть вязкой, пахла розовой водой и перцем. Говорили, что охотники до вечной красоты ценили эту субстанцию выше многих средств. Вот только долго она не жила, начинала чернеть, мутнеть и сгнивала за неделю. Лишь скорлупа оставалась хороша; сохлая же за прочность и лепость ценилась доспешными мастерами Хома Мастеров. Плотников краем глаза приметил группу оживленно перекликающихся на риохе ребят. Простая одежда, вытянутые поперек спин ножны с рабочим орудием, похожим на гибрид гарпуна и зацепа. Скакуны-поскакушки. Беззаконные воры Лута, бьющие в сезон и псов окко, и телей, и сферы. Михаил их презирал. Нет благородства в победе над тем, кто не может по слабым силам дать отпор: над ребенком, стариком, животным ли. Странные чувства в нем боролись, и довлела стыдная радость. Это не делало Иванову честь, но… Вар пришел. Значит, они не могли прочитать карту в Луте. Значит, Лин не сможет уйти на свой Хом. Значит, у них есть еще… пара дней точно. Значит, он мог быть спокоен. * * * — Это опасно, даже я говорю тебе — это опасно, — в ажитации Нил свистел, как закипающий чайник. У Михаила был такой, с интересным приспособлением на носу. Лин старался снять его с огня до апогея кипения. Пронзительный звук напоминал ему крик животного и был мучителен. |