Книга Карлов, страница 130 – Степан Мазур

Как назло, подхваченный огонёк катастрофически-медленно пополз вверх, чадя и шипя как змея. Повернувшись, я обомлел. Второй робот пут-5, что двигался с помощью пары ног, быстро нагонял меня.

Швырнул шашку между нами. Теперь всё, что оставалось делать, это спрятаться за волокушу и достать автомат… Но я прекрасно знал, что пули не пробьют эту броню.

Не обращая внимания на шипящую шашку, робот прошёл мимо нее. Я стянул рукавицу. Непослушные, быстро замерзающие пальцы сняли с предохранителя, переставили на стрельбу очередями по три пули.

Прицелился, надавил на курок. Без толку. Пули ушли «в молоко».

Робот стрельнул в ответ широкой очередью. Пришлось прижать низко голову, и надеяться на ветер. Ушанка защищала от пуль не так надежно, как каска, что осталась на берегу вместе с бронежилетом.

Шашка взорвалась, когда робот переступил её и уже отходил вперёд. Его, конечно, толкнуло в спину. Но устойчивая металлическая махина, весом примерно в полтора центнера, устояла. Робот лишь повернулся к образовавшейся полынье, оценивая новое обстоятельство.

Я уже и не видел, как рванул спринтером к роботу в это самое время Невельской, скинув валенки с лыжами. В одних носках он побежал по льду, быстро сокращая расстояние.

Что он делает? Вот чудак!

Проскользив последний участок, учёный принялся поливать из автомата лёд перед роботом.

Вновь повернувшийся робот спокойно выделил очередное препятствие на пути к мировому господству и… с громким треском провалился под лёд.

Запоздало подняв голову из-за волокуши, я успел разглядеть лишь, как осел на лед академик, опустив разряженный автомат.

Я подполз к нему, ожидая увидеть ранений и крови. Но их не было. Зато была безумная улыбка злого гения, что успел просчитать вес робота, хрупкость льда и расчертить пулями полукруг, замыкая полынью позади робота в круг-западню.

— Что ж, Карлов. Лунка у нас уже есть, — бодро сказал он. Адреналин наверняка бил по ушам, но виду не показывал. Только руки слабо дрожали. — Ставим над ней палатку и рыбачим. Можете начинать готовить обед на своей газовой плитке… Уверен, аппетит появится.

Я кивнул, и без сил свалился на лёд.

Похоже, и эту ночь мы переживём!

Путешествие по Байкалу заняло ещё четыре труднейших дня в моей жизни. Это была гонка на выносливость! Ведь если рядовой лыжник мог спокойно развивать скорость в двадцать километров в час по лыжне, то пурга, температура минус пятьдесят и осточертевшие неподъёмные волокуши сбросили нам её до пяти. А порой и до трёх километров в час.

Но легче от маленькой скорости не становилось. Тяжело прокладывать новые тропы в метель. Тяжело волочь груз. Тяжело дышать. Тяжело жить!

Спасало лишь то, что ниже пятидесяти температура не опускалась. Природа как будто достигла лимита холода до наступления «календарной» зимы. Что нас ждёт в январе на «крещенских морозах», я предпочитал не думать. Оймякон с его полюсом холода мог показаться оптимальным местечком.

Холод рвал кожу, вгрызаясь в область вокруг глаз. Зенки слезились, коже под ними доставалось больше всего. Она краснела, синела, и теряла чувствительность. Спасал лишь жир. Он затвердевал белыми комочками, создавая защитную плёнку, и давал измученному эпидермису передышку. Но ненадолго. Вскоре пот растапливал жир, его срывал ветер и начиналось всё по новой.