Книга Сказка о сердце города, страница 21 – Ирина Тень

Ева взяла серьги, и они задрожали в её пальцах, издавая всё тот же звон, который проникал в её сознание, как далёкий зов.

— Я не знаю, смогу ли я, — сказала она, и её голос дрожал. — Я никогда не пробовала ничего подобного. Я боюсь, что они раздавят меня своей силой.

— Сможешь, — ответил Прокофий твёрдо, и его голос был твёрже, чем камень, на котором стояла его печь. — Ты же дочь своего отца. Его дар живёт в тебе, даже если ты не знаешь, как его использовать. Серьги помогут открыть этот канал. Ты должна довериться им, как доверяешь своему сердцу. Если ты будешь бояться, они сломают тебя. Если ты будешь верить, они дадут тебе крылья.

Она вдела их в уши, и в тот же миг мир вокруг неё изменился. Шум стал чётче, разборчивее, как будто она сняла пелену с ушей. Она услышала, как за стеной цеха поют старые трубы, как ветер шепчет в разбитых окнах, как земля под её ногами хранит память о том, что здесь когда-то работали люди — их шаги, их голоса, их надежды. Голоса стали громче, но не давили, а наполняли её, давали ей энергию, которую она не чувствовала никогда раньше.

— Спасибо, — выдохнула она, и её голос звучал иначе — глубже, сильнее, как будто в нём говорил не только она, но и сам город.

Прокофий кивнул и снова сел на скрипучий стул. Его лицо стало серьёзным, почти торжественным, как у человека, который собирается сказать что-то, что решит судьбу мира.

— Теперь слушайте меня внимательно, — сказал он, и его голос зазвучал с силой, которую Ева не ожидала от этого старого человека. — То, что вы собираетесь сделать, — это не просто акт мести или спасения. Это попытка изменить саму природу города. Если вы победите, Питер заговорит снова, и его голос будет сильнее, чем когда-либо. Но если вы проиграете, он замолчит навсегда. И не только он. Остальные города последуют его примеру. Стиратели уже выходят за пределы Петербурга. Москва, Нижний Новгород, Екатеринбург — они готовят ковровое стирание. Так что ваша битва — это битва за всю страну. За всех, кто ещё слышит.

Ева и Лев переглянулись, и в их глазах был тот же огонь, который горел в печи Прокофия. Они не ожидали, что масштаб будет таким огромным, но они не отступили.

— Мы должны сделать все, что в наших силах, — сказала Ева, и её голос был твёрдым, как сталь.

— Да, дети, должны — ответил Прокофий, и его голос был полон веры. — И вот ещё что. Когда вы будете в «Тишине», остерегайтесь зеркал. В зеркалах там отражается не только ваше лицо, но и ваши намерения. Если вы посмотрите в зеркало и увидите страх, система поймёт это. Если вы увидите любовь, она может не распознать её. Но если вы увидите что-то тёмное, она будет действовать мгновенно. Зеркала там — это не стекло. Это глаза системы. И они видят всё.

— Мы запомним, — сказал Лев, и его голос был спокойным, но Ева чувствовала, как его рука сжимает её руку.

Они допили чай, поблагодарили Прокофия, и тот проводил их до ворот. На прощание он протянул Еве маленький пакет из холщовой ткани, перевязанный бечёвкой.

— Здесь еда на дорогу, — сказал он. — И свечи. Если что-то пойдёт не так, зажгите свечу и назовите моё имя. Я услышу. Я всегда слышу, когда меня зовут.

Они вышли из цеха, и холодный ветер ударил в лицо, прогоняя тепло, которое они чувствовали внутри. Небо потемнело, и начинал накрапывать мелкий, колючий дождь, который смешивался с пылью и пеплом, летящим с заводских труб. Ева чувствовала серьги в ушах — они вибрировали, подстраиваясь к её дыханию, и она знала, что теперь она не просто слышит город. Она говорит с ним. И город слушает её.