Книга Сказка о сердце города, страница 24 – Ирина Тень

Ночь перед вторжением была самой долгой в жизни Евы.

Она лежала на старом диване в убежище, и сон не шёл. Серьги Прокофия лежали на тумбочке рядом, и даже в темноте они слабо мерцали, как два маленьких лунных блика. Она провела по ним пальцем, и холод металла отозвался во всём теле лёгкой дрожью. Рядом на стуле сидел Лев и смотрел в окно, где за мокрым стеклом проплывали редкие машины, оставляя за собой мокрые светящиеся полосы.

Он тоже не спал. Он уже не пытался притворяться, что может отдыхать. В его голове шла работа — он прокручивал план, как старый киноплёнку, проверяя каждую деталь, каждый поворот, каждый возможный сбой. Он мысленно проходил по коридорам «Тишины», считал шаги, запоминал расположение камер, смены охраны, алгоритмы работы сканеров.

— Расскажи мне о ней, — тихо сказала Ева, нарушая тишину. — О «Тишине». Как она выглядит?

Лев перевёл взгляд с окна на неё. Его лицо было бледным, но глаза горели тем самым внутренним огнём, который разгорался с каждым часом их совместного пути.

— Она похожа на обычный научный центр, — начал он, и голос его был низким, почти шёпотом. — Стекло, бетон, сталь. Внутри — белые коридоры, без окон, без растений. Только свет, одинаковый, стерильный, который не даёт теней. И запах — озона и чистящих средств. Его невозможно забыть.

— А люди? — спросила Ева, приподнимаясь на локте. — Там есть живые люди?

— Есть. Сотрудники лабораторий, охранники, операторы. Но все они — винтики. Никто не знает всей картины. Каждый отвечает за свой маленький участок. Я работал там два года, но ни разу не видел лица куратора. Только слышал голос — ровный, металлический, без единой эмоции.

Он замолчал, и в тишине стало слышно, как где-то в трубах булькает вода. Ева села, подтянула колени к груди, обхватила их руками.

— Страшно, — призналась она. — Я никогда не была в таких местах. Я всю жизнь пряталась в мастерской, среди часов и старых механизмов. А теперь я иду в самое сердце врага.

— Ты не одна, — сказал Лев, и его голос дрогнул. — Я буду рядом. И если что-то пойдёт не так, я закрою тебя собой.

— Не надо, — покачала она головой. — Не заслоняй меня. Мы должны быть вместе, иначе всё потеряет смысл. Ты понял?

Он кивнул, но в его глазах она увидела что-то, чего не замечала раньше — страх. Не тот страх, который он чувствовал за себя, а страх за неё. Он боялся, что она войдёт в «Тишину» и не выйдет. Она знала это, потому что сама боялась того же.

— Я не хочу тебя терять, — сказал он, и его голос был тихим, почти неслышным. — Ты — единственное, что заставило меня почувствовать себя живым. Если ты не вернёшься, я не знаю, что я буду делать.

Она посмотрела на него, и в его глазах она увидела ту же уязвимость, которую он так долго скрывал. Он был сильным, он был готовым, но он также был напуганным. И это делало его более человечным, чем когда-либо.

— Я вернусь, — сказала она, и её голос был твёрже, чем она чувствовала себя на самом деле. — Мы оба вернёмся. Мы не можем позволить себе не вернуться. Город нуждается в нас.

Он сжал её руку, и она почувствовала, как его пальцы дрожат.

— Я знаю, — сказал он. — Но я боюсь. Я никогда не боялся раньше. Даже когда меня учили стирать, я не боялся. Я просто делал то, что должен был. Но сейчас... сейчас я боюсь, потому что я знаю, что такое потеря. Я потерял себя. Я не хочу потерять тебя.