Книга Тёмная Жажда, страница 3 – Юлия Нежная

— Джули... — полный испуга, голосок Миры вырвал меня из оцепенения.

— Тихо, — прошептала я, молясь лишь об одном: чтобы нас не услышали.

Где-то на горизонте зародился рокот. Сначала едва различимый, потом всё ближе, пока не превратился в оглушительный рёв моторов. Выстрелы, команды, лязг дверей — всё слилось в один сплошной, бесконечный шум.

И снова тишина. Настоящая, оглушающая. Без выстрелов, без рычания, без криков.

Я лежала на полу, прижимая к себе близнецов. Руки затекли, дыхание перехватило. Мира тихонько плакала, Бен молчал.

По снегу захрустели быстрые, тяжёлые шаги. Кто-то бежал к машине. Дверца с моей стороны дёрнулась, но не открылась: заело. Ругань — и я узнала тётин голос. Она рванула ручку снова, с силой, почти срывая с петель. Металл взвизгнул, и дверь поддалась.

Холодный воздух ударил в лицо вместе с запахом крови и гари.

— Джули! — паническим сорванным голосом вскрикнула она. — Джули, родная!

Тётя опустилась на колени рядом с дверным проёмом, заглянула внутрь, увидела нас и выдохнула. Словно целую вечность не позволяла себе этого сделать.

— Слава богу, — вырвался у неё всхлип. — Вы живы!

Казалось, прошла вечность, но на самом деле не больше пары минут с тех пор, как стихло. Но эти кошмарные звуки ещё звучали в моей голове.

Виктория протянула руки, пытаясь коснуться нас.

— Джули, всё закончилось. Отпусти их. Они в безопасности.

Только сейчас я осознала: я не помню, как закрыла глаза. Не помню, как зажала уши Бену. Только вкус железа и горечи, подступивший к горлу одновременно. Несколько секунд я давилась этим мерзким коктейлем, боясь вдохнуть, боясь шевельнуться, чтобы не вырвать на Миру. Пальцы онемели, мёртвой хваткой вцепившись в одежду близнецов. С трудом разжала их, но все мышцы в теле отказывались подчиняться.

Виктория, всхлипывая, помогла мне выбраться из машины. Как только ступни коснулись земли, ноги подкосились. Я увидела то, что невозможно было забыть. Кольцо из заботливых рук обвилось вокруг меня, удерживая на месте. Пытаясь скрыть всё, что было позади.

— Не смотри, — прошептала Виктория. — Пожалуйста, не надо.

Но я смотрела.

Вокруг валялись тела. Чужие люди, я никогда их не видела. У всех были сломаны конечности, перегрызены глотки. Повсюду виднелись следы огромных когтей: на одежде, на снегу, на деревьях. Кровь алела пятнами на ослепительной белизне.

Я искала маму.

Она лежала возле машины.

— Мам... — вырвалось у меня, и голос сорвался.

Её глаза были открыты. Но в них не было жизни. Мутные, пустые, казалось, они смотрели прямо на меня. Тонкая струйка крови текла из маминого рта, сворачиваясь на снегу в тёмную, почти чёрную лужицу, пропитавшую её белоснежные волосы. На запястье блестел браслет с крошечным сердечком, который она никогда не снимала.

Я выскользнула из объятий Виктории и подошла к маме. Рухнула на колени.

Протянула руку, чтобы стереть грязь с маминого лица, но пальцы наткнулись на что-то острое и влажное, торчащее из виска. Осколок кости. Всё это казалось не правдой, а жутким кошмаром, из которого я просто пока не находила выхода.

Почувствовала, как тёплая влага заливает ладонь. Кровь из маминого виска…

Отдёрнула кисть, принялась яростно тереть о снег. Снова, снова и снова, пока кожа не онемела от холода.