Книга Тёмная Жажда, страница 2 – Юлия Нежная

Удар.

Нас закрутило. Меня швырнуло вперёд, потом в сторону. Стёкла посыпались дождём осколков, металл завыл на разных тональностях. Высокий тонкий крик Миры резанул по ушам. Машина остановилась. Я не понимала, как это произошло, — одно мгновение нас швыряло из стороны в сторону, и вдруг всё замерло. Двигатель чихнул и заглох. Салон наполнился запахом горелой резины и бензина.

А после наступила тишина. Не настоящая. Какая-то ватная.

Сердце колотилось о рёбра, в висках гудело. Сквозь этот шум доносились надрывные всхлипы сестры. Но моё внимание приковала рука. Там, где секунду назад было онемение, теперь полыхала боль.

Я опустила глаза. Из предплечья, чуть ниже кости, торчал маленький, прозрачный осколок, похожий на ледяной кристалл. Вокруг него расплывался алый ободок. Кровь уже собиралась в тяжёлую каплю и дрожала на его кончике стекла.

Он тяжело дышал, не сводя глаз с дороги.

— Нам не убежать... Я должен... — выдавил он.

— Нет! — раздался мамин крик, отчаянной мольбой, в попытке остановить его.

Отец рванул дверь. Металл противно скрипнул, и в салон ворвалась колючая стужа. В разбитом зеркале заднего вида мелькнула лишь его удаляющаяся спина. Всё происходило настолько быстро, что я просто выключилась из этого мира.

— Джули!

Мама резко повернулась ко мне. Всё её лицо было в мелких кровоточащих царапинах, но глаза горели несгибаемой волей.

— Я за папой. Ты должна спасти малышей. Тётя скоро будет, мы их задержим. Только продержитесь! — блестящие слезинки задрожали на её ресницах.

— Я боюсь, не уходи! — захныкала Мира.

Мама провела ладонью по её щеке.

— Я люблю вас. Лягте на пол. Закройте глаза и уши. И что бы ни случилось, не позволяй близнецам ничего увидеть, — сказала она напоследок.

А затем выпрыгнула наружу. Дверь осталась открытой, и ветер доносил обрывки звуков.

Потянула близнецов вниз, накрывая собой. Мира зажимала уши ладошками и всхлипывала. Бен молчал. В его глазах плескался животный ужас, зрачки, словно две чёрные дыры, казалось, поглотили весь свет. Прижала его к себе, закрыла веки и замерла. Темнота.

Остались только звуки. И от этого было ещё страшнее.

Сначала голоса: отцовский, резкий, командный; мамин, испуганный, но твёрдый. Потом рычание, низкое, горловое, от которого кровь стыла в жилах. Я не знала, какие звери так рычат, и не хотела знать. Раздался треск разбитого стекла, уже другого, не нашего. Когти заскребли по боку машины, будто кто-то огромный пытался пробраться внутрь.

Затем грянули выстрелы, много выстрелов, оглушительная какофония. Леденящий рев разнёсся совсем рядом, и что-то огромное рухнуло на землю, я почувствовала, как она дрогнула под нами.

А потом... хруст. Мокрый, долгий. Так ломают ветки, но ветки не кричат. А мама кричала. Всего секунду. Потом замолкла.

Никогда не знала, что такое сломанная кость, но этот звук врезался в сознание, словно раскалённое клеймо. Я лежала не дыша, вцепившись в близнецов, когда сквозь грохот и рёв снаружи начало пробиваться что-то новое. Сначала просто тепло. Оно разливалось по груди медленно, настойчиво, просачиваясь сквозь ткань, будто кто-то приложил к коже грелку.

Дрожащей рукой ощупала грудь и наткнулась на амулет. Сколько себя помню, он всегда висел на моей шее. Простая безделушка. Раньше никогда не придавала ей значения. Но сейчас камень обжигал, он нагрелся не от тела, сам по себе. Его ровная, мерная пульсация вторила в унисон сердцу, словно был живым.