Книга Руками не трогать, или как я стала богиней домашнего очага!, страница 108 – Марина Андреева

Я подошла к его основному рабочему столу. Отложила в сторону груду книг. Протёрла поверхность. Пахло деревом и уксусом. Потом взяла толстый, потрёпанный журнал для записей. Привязала к его корешку прочный шнур. Другой конец шнура прикрепила к массивному медному кольцу, ввинченному в столешницу. Рядом на такой же короткой верёвочке привязала остро отточенный карандаш.

— Попробуйте, — сказала я.

Он уставился на журнал, будто на прибор для пыток. Потом медленно потянул его к себе. Журнал скользнул по столу и упёрся в верёвку. Не упал. Карандаш болтался рядом. Бруно взял его. Задумался. Потом открыл журнал и что-то быстро записал. Закрыл. Оттолкнул от себя. Журнал отъехал на полметра и замер. Его не нужно было искать под грудой бумаг.

На лице алхимика промелькнуло нечто, похожее на изумление.

— О, — произнёс он.

Потом его взгляд упал на полку справа, ту самую, что была завалена хламом. Теперь на ней стояли аккуратные ряды склянок с его самыми частыми реактивами, каждый с ярлыком. Он потянулся. Рука безошибочно нашла бутыль с дистиллированной водой. Не пролив ни капли, он налил немного в чистый стакан, который Тилли поставила рядом. Поставил бутыль назад. На то же место.

Он замер, глядя на свою руку, потом на полку.

— Это… быстрее, — пробормотал он себе под нос.

— Намного, — согласилась я, скрывая улыбку.

Пыльник, наконец решивший, что самая опасная вонь ушла, вскарабкался на недавно очищенный подоконник и улёгся в солнечном пятне. Он свернулся калачиком, но один глаз оставался приоткрытым, наблюдая за Бруно с ленивым, снисходительным интересом. «Ну наконец-то, — казалось, говорила его поза. — А то тут как у свиней было».

Бунт консерватора не состоялся. Он тихо угас, растворившись в очевидной эффективности новых правил. Бруно не сказал «спасибо». Он просто, после получаса осторожных движений, вдруг вскочил и потянулся к полке с минералами. Его пальцы нашли нужный образец — кусок синего вивианита — с первой попытки.

Он замер, держа камень в руках, и обернулся к нам. В его выцветших глазах горел не страх, не злость. Чистый, детский восторг первооткрывателя.

— Чёрт возьми, — прошептал он. — А это и правда работает.

Тилли поймала мой взгляд и едва заметно улыбнулась. Мы выиграли этот раунд. Не силой. Не уговорами. Просто дали ему инструмент, который оказался лучше старого. И он, учёный в душе, не смог устоять перед лучшим инструментом. Даже если этот инструмент был… порядком.

Три дня спустя лаборатория Бруно была почти неузнаваема. Ящики стояли ровными рядами, полки сияли чистотой, а на главном столе царил пусть и странный, но порядок. Однако две проблемы висели в воздухе, буквально и физически: слепящий, неровный свет единственного окна и густая, ядовитая духота.

Я пришла с двумя стеклодувами — братьями с ловкими, обожжёнными руками и вьющейся вверх усмешкой. Они принесли с собой свёртки: специальные толстостенные стеклянные колбы, медные кронштейны и шарниры, похожие на суставчатые лапы паука. Бруно наблюдал за их вторжением, забившись в свой угол и щурясь, будто попал под перекрёстный огонь.

— Это что? — спросил он, когда старший брат начал монтировать первый кронштейн прямо над его основным рабочим местом.

— Лампа, — кратко ответил я. — Та, что не слепит и не даёт теней.