Книга Цветы дикой груши, страница 65 – Алеся Кузнецова

Ложка Натальи тихо ударилась о край тарелки.

Отец поднял глаза.

— Нет, — ответил он спокойно. — Я здесь впервые.

— Вот как, — кивнул Савицкий. — Странно.

— Что именно? — сухо уточнил отец.

— Вы сказали, что Наталья Алексеевна тогда… на фото в газете… что она была в отпуске. Я подумал, что вы были в отпуске вместе. Тем более отпуск в таком… живописном месте.

Наталья медленно вытерла губы салфеткой.

— Это был всего лишь концерт, — сказала она ровно. — Я ездила одна.

— Сколько времени вы провели здесь?

— Не помню. Какая разница, если прошло 37 лет, а у вас тут убийство, совершенное сейчас. И кража.

— Разумеется, — согласился Савицкий. — Просто уточняю. Надо же о чем-то говорить за обедом. Решил, что тема убийства может испортить аппетит.

Он взял стакан с водой, сделал глоток и, не отрывая взгляда от отца Федора, добавил:

— А все же почему вы не поехали в отпуск с женой?

Федор поднял голову. Эва почувствовала, как его нога под столом напряглась.

— При чем здесь это? — спросил Кирилл Федорович.

— Да ни при чем, — ответил Савицкий спокойно. — Просто интересуюсь. Иногда совпадения оказываются… любопытными. Странно, что вы не помните.

— Да? А вы капитан, помните, что делали летом тринадцать лет назад?

Наталья смотрела прямо перед собой. Тарусов наблюдал с любопытством и время от времени подмигивая Алине.

— Вот видите, капитан, — с ледяным достоинством подытожил Кирилл Федорович.

— Молодежи свойственна горячесть. — кивнул Тарусов. — За это мы ее и любим, верно?

Алина не рассмеялась. Она сосредоточенно водила ложкой по супу. И лишь, когда профессор тронул ее запястье, улыбнулась мужу.

Эва так и не притронулась к супу. Пальцы в кармане нащупывали гладкую поверхность жемчужины. Она старалась не смотреть слишком долго, но взгляд сам возвращался к лицу Алины.

Та сидела вполоборота, и солнце из витража мягко подсвечивало ее профиль. В правом ухе поблескивали три жемчужины — аккуратной вертикальной линией, одна под другой. Волосы чуть сдвинулись, и на секунду открылось левое ухо.

Там было две.

Незначительная деталь. Но в этой столовой, где все стремилось к правильности — ровная скатерть, идеально поставленные приборы, безупречная осанка Натальи Алексеевны, — эта маленькая несимметричность вдруг резала глаз.

— Очень красивые серьги, — произнесла Эва спокойно.

Алина подняла взгляд.

— Правда? Спасибо.

— Они у вас… одинаковые?

Вопрос прозвучал мягко.

Алина машинально коснулась уха. Движение было едва заметным, словно она просто поправила прядь.

— Да. Почти.

Тарусов глянул на жену и улыбнулся:

— Это называется асимметрия. Я уже выучил. Молодежь так носит. Алиночка у меня девушка современная.

Алина коротко взглянула на мужа и тоже улыбнулась.

Эва чуть наклонила голову.

— Просто показалось, в одном ухе три жемчужины, а в другом две. Это странно.

Юля перестала листать телефон.

Наталья Алексеевна не подняла глаз, но ее ложка замерла над тарелкой.

Алина снова коснулась серьги, теперь она делала это одновременно двумя руками. Потом посмотрела на Эву чуть высокомерно. А может ей показалось.

— Так и задумано, — сказала она. — Мне нравится, когда не все идеально.

— А вот Наталья Алексеевна предпочитает классику, — посмотрел на жену друга Тарусов. — Правда, Наталья Алексеевна?