Книга Фикус знает правду, страница 69 – Алеся Кузнецова

В фойе «Авроры» смотрел новости по телевизору безопасник, и там снова показывали Марину. Звезда, прямо. Я на него сердилась еще за прошлый раз, когда он вместо помощи спрятался за свое любимое «через пятнадцать минут». Зачем мне в офисе человек, который не приходит на помощь тогда, когда нужен? Вот еще прошло только пару дней, как я узнала о завещании, а уже мыслила как собственник.

В лифте мне пришлось выслушать вздохи продажников про то, как такое могло случиться. На третьем этаже к нам вошла женщина из рекламного, которая едва ли не сокрушалась, что сама называла Марину подарочной, а теперь женщина пропала и сиротами остались двое детей.

Мне хотелось закричать: ну какими сиротами, если это только версия, которую отрабатывает следствие. И как только найдем, кто за всем этим стоит и куда ушли деньги, предъявим мы всем этим переживающим Марину и выведем из участка Гранова.

Кстати, тот легко мог бы выйти под залог. Но я же намекнула Тифлисову про то, что он засобирался в Турцию. Прости, Вадик, но пришлось в этот раз задействовать честного полицейского с неплохими кулинарными навыками. Я вспомнила его ребра под маринадом и свои котлеты из кулинарии, и в желудке у меня заныло.

В этот момент позвонил Тифлисов.

— Дарина, привет. Скажи, а ты раньше не замечала чего-нибудь странного между Мариной Викторовной и этим Светозаром? Ну, может, когда он за женой приходил или еще что…

— А что?

— А то, что есть основания подозревать: твоя версия оказалась рабочей. Гранов сознался, что уже видел эти фотографии. Их прислали ему на имейл в день убийства Верещагина.

Идея созрела до того, как я дошла до кабинета. Не заходя к себе, я сняла пальто и шарф и сразу же распорядилась:

— Сирена, срочно собери по связи всю бухгалтерию и юридический.

— Всех? — уточнила она.

— Всех, — кивнула я. — Без исключений. И скажи, что это не обсуждается.

— К вам сюда? — она уже тянулась к телефону.

— В Овальный зал. Через десять минут.

— А если станут спрашивать причину?

— Сирена, не будут. Я пока дошла сюда, четверо про Марину Викторовну спросили. Собирай и сама туда же сразу. А у кого ключи от кабинета Романа Павловича?

— У охраны и уборщицы.

— Вот они — главные управленцы каждого предприятия. Исполнительный директор понятия не имеет, как попасть в кабинет шефа без шефа, зато охранник и уборщица — пожалуйста. Позвони, чтобы открыли прямо сейчас.

— Дарина Сергеевна…

— Что, Дарина Сергеевна. Полиция все, что хотела, уже там посмотрела. Теперь вопросы появились у меня. Охранников, кстати, тоже всех в Овальный собери. И уборщицу.

Через минуту буквально я, бросив взгляд на дверь Марининого кабинета напротив, вошла в кабинет Романа Павловича и попросила новенького охранника остаться снаружи. Начальник службы не рискнул ко мне подниматься, и я не могла его за это осуждать. Настроение у меня сегодня было решительное.

Комната мне показалась меньше. Странно: если учесть, что стены не могли уменьшиться, оставался только один вариант. Неужели я настолько изменилась за эту неделю?

Все было на местах, как и раньше при Верещагине. Полиция сняла отпечатки пальцев, которых было безмерное количество, забрали ежедневник в кожаном переплете, который я дарила к прошлому Новому году, сняли с колец бумажный календарь с пометками, просмотрели все шкафы и шуфлядки и уехали, оставив нам самим решать, что делать дальше с этим кабинетом.