Книга Фикус знает правду, страница 72 – Алеся Кузнецова

Но не могла же я сама снимать теперь, в тот же момент, когда вела переговоры. А после того, что мы с Мариной поняли, мне позарез нужны были фотографии этих «эмиратцев». Поиск по фото на данный момент был моей последней надеждой.

Карина почему-то сидела пунцовая, как роза. Неужели я ее настолько раздражаю? Ну что же, девочка, придется смириться. Теперь у нас будут новые порядки, и все наконец начнут работать, как и полагается.

— Андрей Викторович, снимите мне с видеокамер момент прихода эмиратских бизнесменов.

Растерянность на лице начальника службы безопасности первой подсказала, что и эта идея не сработает.

— Так мы же только сутки храним, а дальше, если ничего не случилось, все стираем. Куда мы столько информации сохранять будем?

Кажется, теперь пунцовым стало мое лицо.

Я вздохнула, досчитала про себя до десяти и постаралась улыбнуться.

— К этому вопросу мы еще вернемся. А теперь прошу всех приступать к работе. Ближайший месяц делаем все, как прежде, но дальше «Аврору» ждут большие преобразования. Раз Роман Павлович оставил мне «Аврору», значит, он видел мои управленческие способности.

Я не стала дожидаться, когда ко мне начнут подходить по одному, и первой вышла из зала. Сирена догнала меня следом, и быстрым шагом мы направились к кабинету.

Помощница открыла своим ключом дверь приемной и сразу же бросилась к разрывающемуся от звонков телефону.

— Сирена, никого ко мне не пускать в ближайший час, — бросила я ей на ходу, открывая дверь своего кабинета.

На столе был такой же хаос, как и вчера, когда я последний раз заходила в свой кабинет. Привычно посередине стоял экран компьютера. Теснились у края разноцветные папки.

Вот только у меня из-под ног начала уходить земля.

На столе больше не было моего фикуса.

Мозг отказывался принимать очевидное. Только не это. Я не была сентиментальной. И спокойно относилась ко всем остальным цветам. Но мой фикус, мой зеленый молчун. Мой друг, наконец, который обещал, что никогда меня не покинет…

Я просто не знала что теперь сказать… И что делать. Никто не знал, что он значит для меня, но все были в курсе, что прикасаться к нему нельзя практически под страхом смертной казни.

Я заглянула под стол в надежде, что ветром открыло окно и просто опрокинуло его. Тогда бы я его пересадила, как в тот раз, когда шеф подарил новый горшок взамен моего обыкновенного и у моего фикуса началась новая роскошная жизнь.

Я заглянула во все углы, но так и не обнаружив исчезнувшего, вызвала Сирену. Та клялась, что вчера он был на месте, а без меня она не заглядывала в кабинет. Я и без нее знала, что вчера он был на месте. Меня интересовало где он сегодня.

— Сирена, ну не мог же он оставить записку, чтобы не волновались, и уйти гулять.

— Может уборщица переставила куда?

— Что?! Мой фикус? Все знают, что я категорически просила к нему не прикасаться.

— Знают. Даже Роман Павлович шутил, что кто тронет фикус Дарины, будет иметь дело с ним.

Я села. Потом снова встала. Потом снова села.

— А теперь вот… И Романа Павловича больше нет и фикус украли.

По лицу Сирены поползли крупные слезы. Я не могла позволить себе такой роскоши, но ее полностью понимала.

— Что же делать, — беспомощно произнесла я в пустоту. Но больше мне никто из нее не отвечал.