Книга Тень княгини, страница 98 – Алеся Кузнецова

Анна молчала, чувствуя, как внутри нее титановый стержень натягивается до предела. Каминный багрянец ложился на ее бледные, лишенные косметики скулы, и в сумерках библиотеки черный матовый костюм казался глухой, непробиваемой броней.

— Юля копала глянцевую столичную биографию, — продолжал Олег, в упор глядя на Анну. — Витебск, мама-учительница, красный диплом МГУ, безупречный старт на региональном ТВ, потом Москва и возвращение в Минск на главный канал.

Федор молча опустил взгляд в чашку, будто и ему было неловко слушать чужую жизнь, разложенную на аккуратные пункты.

— Пресса годами звала тебя Снежной королевой, мужчины ломали шеи, глядя на экран. А я смотрел на эту сияющую звезду и видел маленького, испуганного, загнанного волчонка. Девочку, которая пряталась за большим камнем со странными древними каракулями.

Эва чуть подалась вперед.

— За валуном?

Олег кивнул, не отрывая взгляда от Анны.

— Я только в этом году понял, что там лодочка с птицей. И не знаю я, как ты с этим справишься, Анна Платонова, но кто-то подменил тебе жизнь. Изменил фамилию, город, родных, всех.

Он тяжело выдохнул.

— И хотел бы я понять, кто и зачем.

Эва негромко вскрикнула, и Федор взял ее за руку. Юля сочувствующе смотрела на Анну, всеми силами стараясь передать ей хоть частицу своей силы, чтобы та выдержала неизвестную правду о себе.

— Твоя витебская «мама-учительница» — это твоя родная тетка, Анна, — тихо сказала Юля. — Полагаю, иметь такую сестру было для нее некомильфо, и она предпочла об этом молчать, забрав к себе ее ребенка.

Савицкий коротко взглянул на жену и снова взял разговор на себя:

— Она увезла тебя отсюда пятилетней девчушкой после того, как твой настоящий отец в очередной пьяный угар сел за руль. Мать попыталась его остановить, но не смогла. Они вместе насмерть разбились на переезде в пяти километрах от этого замка.

Он говорил сейчас не как следователь. Скорее как человек, которому самому было больно произносить вслух чужое детство.

— Твоя психика тогда просто выгорела, заблокировав этот кошмар. Но твоя настоящая фамилия — не Платонова. Ты Аня Волчек. И ты родилась здесь.

Олег замолчал, тяжело выдохнув, и в библиотеке повисла мертвая тишина.

Юля взволнованно подалась вперед, пристально вглядываясь в лицо Анны. Они с мужем ждали чего угодно: слез, отрицания, паники или шока. Олег искренне переживал, как ее надломленная майской аварией психика переварит этот страшный, вываленный на стол кусок стертого прошлого. Они были уверены, что нащупали заговор, в котором Анну использовали как слепую куклу.

Но Анна молчала.

Она продолжала сидеть в высоком бархатном кресле, прямая, как натянутая струна, и эта неподвижность была пугающей. Багровый каминный свет лениво скользил по ее бледной коже, очерчивая жесткие острые скулы и белую нить свежего шрама. Ни один мускул не дрогнул на ее лице.

Она лишь медленно опустила взгляд на свои руки, лежащие на коленях, а затем снова подняла глаза на Савицкого.

В ледяном взгляде не было ни капли того испуга или растерянности, которых они так опасались. Там горел холодный, торжествующий огонь абсолютного превосходства.

На ее тонких губах появилась горькая полуулыбка — жесткая, циничная и абсолютно осознанная.

— Кто-то подменил мою жизнь Сменил мою идентичность.