Книга Тень княгини, страница 93 – Алеся Кузнецова

Они решили, что если разбита витрина, то разрушено все здание.

«Хорошо, — подумала Анна, и на ее жестких, тонких губах появилась холодная рабочая полуулыбка. — Раз вам нужна аналитика, вы ее получите. И раз вы пригласили меня на эту летучку, я тоже могу написать концепцию. Никто ведь не может запретить мне участвовать в кастинге. И никто не запретит придумать программу, где вообще не будет ведущих».

Но уже минуту спустя Анна осознала всю абсурдность своей идеи и бессильно закрыла лицо руками.

На столе завибрировал телефон.

На экране телефона высветилось имя одного-единственного человека, перед которым ей не надо было притворяться сильной. Потому что она видела ее уже разной. Анна схватилась за звонок, как за возможность удержаться от падения в глухую, разрушительную темноту.

«Эва».

Она выдохнула, чувствуя, как воздух с трудом проталкивается сквозь сжавшееся горло, и провела пальцем по стеклу смартфона. Ей не пришлось ничего объяснять. Эва поразительно, почти мистически чувствовала чужую боль, и все поняла лишь прерывистому дыханию подруги в трубке.

— Аня, я хотела тебя попросить приехать, — коротко, без лишних предисловий произнесла Эва. Ее спокойный, глубокий голос подействовал как ледяной компресс на горящий шрам. — Хорошо бы, чтобы ты уже завтра была у нас. Федор будет репетировать весь день на органе, а мне нужна твоя помощь. Хоть ты и не любишь говорить о кулоне, мы кое-что нашли. Олег отвез нас в дубраву А там Ты не представляешь.

Анна прикрыла веки и перед глазами возник огромный валун с выбитой лодочкой и птицей. Идентичный символ, как и на кулоне, который подарил ей Костя в ту ночь, разделившую ее жизнь на до и после. Она хотела его выбросить, уничтожить, хотела разбить на тысячу мелких осколков. Но даже это не отмотает время вспять и не вернет ей все то, что она потеряла. Воды не умеют течь вспять, а время заставляет нас идти вперед, что бы не случилось.

Она не думала, что когда-нибудь согласится снова взглянуть на этот кулон и тот камень, который знала гораздо лучше, чем Эва думала. Но тогда она еще не знала, что ей придется сидеть и слушать, как для другой Марк Демидов открывает программу на канале, который раньше был ее домом.

Анна положила трубку, решительно пододвинула к себе чистый лист бумаги и быстро написала заявление на отпуск за свой счет на неделю. Она ни секунды не сомневалась, что руководство подпишет его с нескрываемым облегчением. Этому телевизионному улею тоже нужно было время, чтобы переварить ее возвращение, привыкнуть к ее новому лицу и не прятать стыдливо глаза при встрече. Родион Казимирович размашисто черкнул резолюцию «Согласовано», даже не поднимая головы, и в этом жесте сквозило сытое торжество: «калека» сломалась в первый же день, убралась с дороги, освобождая поле для Снежаны и его планов.

— Ты, если будут идеи, присылай наброски концепции. На соведущего к Снежане я бы попробовал Кирилла. Он в последнее время хорошо себя показал сразу в нескольких проектах. Концерты большие стал вести. Попробуй, вдруг идеи придут в отпуске. Ты же знаешь, для тебя всегда мы работу найдем, надо просто сейчас надо понять и нащупать какую.

— Конечно, — кивнула Анна и стрелой вылетела на улицу. Полчаса добраться домой, еще минут 20 собраться Надо же, в больнице она думала, что на улицу не выйдет без плотного слоя тональника, а теперь вообще перестала краситься и даже не взяла с собой косметичку. Всего через два часа Анна сидела в вагоне поезда Минск-Брест. Прислонившись лбом к прохладному оконному стеклу, она смотрела, как стремительно убегают назад серые минские пригороды. После Барановичей пейзаж начал меняться. Воздух за стеклом словно густел, становился ниже, влажнее, темнее. За Ивацевичами уже чувствовалось Полесье — не открыточное, а настоящее: с глухими лесами, болотной сыростью, низким небом и той тревожной тишиной, которая всегда подступает к человеку раньше, чем он успевает ее объяснить.