Книга Тень княгини, страница 32 – Алеся Кузнецова

Князь молча прошел вперед через сени. У самого входа на его личную, неприкосновенную половину Ратибор сделал едва заметный, властный жест рукой — и застывшие на часах верные гридни тут же осадили назад, перекрывая проход для всех остальных. Ни один человек в тереме не посмел сделать и шагу вслед за хозяином. Челядь расступалась, кланялась в пояс и замирала, не смея поднимать глаз.

Они остались одни. Донна шла за ним по темным переходам огромного, до боли знакомого терема, вдоль бревенчатых стен, помнивших ее прежние шаги. Они поднялись на второй ярус, миновали пустующую светлицу, и вдруг Ратибор откинул тяжелую медвежью шкуру, закрывавшую неприметный проем.

Челядь обходила это место десятой дорогой. Огромная шкура старого лесного хозяина висела здесь десятилетиями, служа не столько украшением, сколько священным оберегом от дурного глаза, к которому простые слуги боялись даже прикоснуться. Для дворовых девок и ключниц за этой шерстью веками высилась глухая, монолитная стена, держащая кровлю — в рубленом тереме никому и в голову не приходило искать скрытые швы. Мужчины его породы умели хранить секреты еще на этапе закладки венцов: этот узкий проход был искусно скрыт внутри межстенного переруба, образованного двойной стеной при стыке двух жилых клетей. Потайная створка, вытесанная из того же дуба, плотно входила в пазы бревен, сливаясь с ними рисунком коры так, что без личного знания ее было не найти. А сакральный страх перед Лютым охранял этот секрет надежнее любых железных замков — за один только лишний взгляд в сторону княжеской опочивальни дворовых ждала неминуемая смерть.

И даже Донна осматривалась теперь с любопытством, не понимая как среди знакомого терема мог оказаться неизвестный ход. Ратибор лично толкнул потайную дубовую створку, пропуская ее вперед, и зашел вслед за ней.

Широкие плечи князя касались рубленых бревен в этой темноте. Проход был узок, явно не для него, но именно этим тайным путем, огибавшим парадную светлицу и гридницу в самой толще стен, он вел сейчас ее. Наконец она остановилась в тупике стены и глаза рассмотрели в темноте еще одну шкуру. Ратибор приподнял край через ее плечо и толкнул вперед еще одну неприметную дверь. Они вошли в небольшую каморку — заднюю комнату, расположенную прямо за стеной его собственных покоев, как сразу поняла Донна.

Здесь пахло сушеной травой, дегтем и овечьими шкурами. Ратибор повернулся к ней. Железную личину шлема он снял, едва войдя в терем, и его лицо со шрамами было совсем близко. Но она не знала его таким. Она помнила его другим — молодым, отчаянным, смотрящим на нее со щемящей нежностью. А теперь она его служанка, тень без лица, которую и по людным коридорам вести стыдно. Между ними повисла тяжелая, плотная тишина без единого слова — только ее частое, сорванное дыхание под черным льном и его пронзительный, гипнотизирующий взгляд. Наконец князь отвел глаза.

— Будешь жить здесь, — глухо, не терпящим возражений тоном произнес Лютый, и его голос срезонировал со стенами узкой комнаты. — Слушать стены. Замечать то, от чего другие воротят шеи. Мне нужны твои глаза, Тень, твой острый слух и то, что знаешь ты, но не видят другие. Будешь говорить мне все, что шепчут воеводы в сенях. Будешь моими глазами и моими ушами за гриднями, станешь служить мне, как до этого служила Маре. И станешь предана мне так, как была предана княгине.