Книга Тень княгини, страница 135 – Алеся Кузнецова

Когда до новой луны оставалась одна ночь и городище заполнили приехавшие на смотрины невесты, ее наряд, золотая сетка и новые браслеты, призванные не спрятать шрамы, а превратить их в знак силы, наконец были готовы.

Донна примерила их в одиночестве — и вдруг задохнулась в тиши своей каморки.

Изувеченная в огне дочь рабыни замахнулась стать княгиней. Погубить Ратибора, которого не смогли одолеть в открытом бою. Бросить клеймо на сына.

Тяжелые слезы покатились по ее лицу.

В последний раз бросив взгляд на разделявшую их покои незапертую дверь, она сорвала с себя парчу и золото, забросила все обратно в сундук и бросилась по тесному бревенчатому проходу между стен. Ноги сами вывели ее сквозь ночной туман за городище. Здесь она знала каждый лаз и каждый куст. И стоило остаться за спиной высокому частоколу, как она оказалась один на один с шумным черным лесом.

Падая на колени в холодный мох и разбивая пальцы об острые корни ольх, она шла на грани сил, тайно лелея мысль о встрече с хищником, который решил бы ее судьбу. Так, не видя перед собой дороги, она поднялась на вершину холма. Ветер тут же сорвал с ее головы капюшон и развязал наспех завязанный ночью черный плат, швыряя в лицо пряди распущенных волос.

Донна опустилась на колени на самой вершине и вдруг поняла, что в ее детстве на этом месте, где река закручивала петлю и где не росли деревья, не было никакого холма.

Она стояла на вершине собственной священной могилы.

И, прижавшись ладонями к холодному дерну, вдруг поняла страшную, оглушающую правду. Ратибор насыпал холм такой высоты, что у нее и мысли не было принять его за погребальный курган. Десять лет он оплакивал здесь не Дару. Он хоронил самого себя, свою способность дышать и любить.

А теперь она, живая, настоящая, вытащенная им из этой самой муки, стоит на собственной могиле и собирается снова умереть. Сбежать, став безликой Тенью навсегда.

И если она уйдет сейчас, курган окажется правдой.

И выйдет, что Дара действительно умерла под факелами палачей. Потому что была красивой птичкой, которая не смогла бы пережить и первой зимы их общей жизни. А Донна, которой хватило бы сил, так и не решилась жить.

Она подставила волосы ветру и закрыла лицо руками, будто могла заслониться от внезапной, полоснувшей ее яростной правды.

Анна дернулась от налетевшего порыва ветра и резко раскрыла глаза. Телефон глухо выскользнул из пальцев на землю. В воздухе пахло скошенной травой и надвигающейся грозой.

Она все еще сидела на вершине холма.

На вершине кургана, который больше тысячи лет назад Ратибор насыпал по женщине, не сумевшей к нему вернуться.

Экран телефона на траве вдруг снова загорелся — связь вернулась на несколько секунд, и пришло сообщение от Марка Демидова, отправленное, очевидно, уже после того, как их разговор оборвался.

«Аня, я понимаю, что сейчас не время. Но я все-таки сброшу материалы по новому проекту с каналом. Посмотри, когда сможешь. Мне важно твое мнение».

Ниже висели три прикрепленных файла.

Те самые, которые Анна уже видела у Родиона на летучке распечатанными.

Эти простые слова вырвали ее из жизни Донны, преследовавшей ее все последние недели. Раньше она проваливалась в нее во время наркоза, в часы тяжелого сна, когда металась на неудобных больничных кроватях. Но сейчас видение накрыло Анну прямо на кургане — внезапно и страшно, словно тяжелая дреговичская волна сорвала ее с места и швырнула в девятый век.