Книга Тень княгини, страница 108 – Алеся Кузнецова

Она не пошла сразу в кровать. Вместо этого Анна легла прямо на широкие, пахнущие чистым деревом доски большого подоконника, подложив под голову в торце новенькую подушку и укрывшись новым одеялом.

За окном, над бескрайней дымящейся трясиной Дикого болота, снова раздался далекий, утробный выдох выпи:

— У-буммм У-буммм.

Но этот звук, заставляющий замирать туристов, не пугал ее, а, наоборот, баюкал, как и древний заговор на три ноты, возвращая право на эту реку, эту землю и свою судьбу.

Пружина тридцатилетней войны с самой собой наконец-то разжалась. Тело налилось свинцовой, благословенной усталостью. Мысли путались, растворяясь в шорохе прибрежного камыша и мерном повеве с Ясельды.

Шум реки за окном становился все громче, все плотнее, заглушая крики ночных птиц. По стеклу забарабанил дождь. Она перешла с одеялом и подушкой на кровать и, закрыв глаза, провалилась в ее мягкость. Прохладный августовский воздух вдруг сделался душным, горячим, пахнущим не известью, а горьким дымом костров, конским потом, распаренной травой и сырой кожей.

Всплески тяжелых весел.

Глухой, вибрирующий стук дубовых бортов.

Анна сделала глубокий выдох и окончательно провалилась сквозь вуаль времени — туда, в IX век, где под точно такой же шум полесской грозы в темную, душную ночь, дыша яростью и речным дождем, сражался за свой мир князь Ратибор.

Донна подскочила на жестком ложе, тяжело и хрипло дыша, словно ее силой вытолкнуло из глубокой, сырой трясины страшного сна, в который она наконец провалилась, измученная тревогой.

Гроза, бушевавшая над темной заводью Черной воды заставила содрогнуться толстые дубовые стены детинца. Но проснулась она не от раската грома. Сквозь узкую щель окна пробивался яростный, рваный, багровый свет. А через секунду до слуха долетел самый страшный звук этого рубежа — частый, глухой, набатный грохот железа о железо.

На заставе у валуна били в било.

Тревога.

Нападение.

Донна сползла с постели. Босые ноги мгновенно обожгло ледяным холодом, хотя в каморке было душно. Сердце привычно ныло от глухой тоски, но разум нашептывал: княжич Светозар и молодой Бренн сейчас уже где-то далеко на южных границах.

Ратибор отправил сына не одного. С ним ее родич Бренн и лучшая, молодая, уже проверенная в сечах часть дружины. Светозар ушел не в бой, а собирать законную дань с тех дальних родов, что начали коситься в сторону чужих князей, забывая, чья рука кормит их и защищает от степных всадников.

За Бренна и Светозара Донна боялась, хоть и знала: с ними ушли верные князю люди, бывалые псы войны, способные выжечь любое неповиновение еще на подходе. Да и молодой Бренн умел держать щит, а княжич рос достойным своего отца.

Но сейчас все тело сковывал новый страх.

Кто защитит самого Ратибора?

Донна прижала похолодевшие ладони к груди, чувствуя, как под тонким полотном рубахи бешено, раненой птицей бьется сердце. Князь ушел к реке еще до полуночи, когда первые молнии только начали пороть сизое небо над Ясельдой. Пришлые лесные люди, подстрекаемые южными посулами или обезумевшие от голода, сунулись к их ладьям прямо сквозь глухую топь Дикого болота. Они точно знали, что половина мечей Ратибора ушла на юг со Светозаром и Бренном, а еще часть — со старым Доброгастом.