Книга Тень княгини, страница 105 – Алеся Кузнецова

Но Олег прищурился и, кинув теплый взгляд на Юлю, опустил тяжелую, мозолистую руку в карман куртки. Через несколько секунд на широкой ладони майора, тихо звякнув, блеснул старый железный предмет.

Второй точно такой же серый ключ на шнурке.

Один в один.

Анна застыла, уставившись на металл. Ее сердце пропустило удар.

— Но новый хозяин особо в него не вкладывался, — тихо, но удивительно весомо произнес Савицкий, в упор глядя на ее окаменевшее лицо. — Так, поддерживал немного порядок. Тебе продадут этот дом. Ровно по той цене, по какой и купили.

Олег держал ключ на раскрытой ладони, и в этом его суровом жесте не было благотворительности или жалости — только непреклонная, титановая преданность брата, который тридцать лет молча держал за нее круговую оборону на этих болотах. Он выкупил ад ее детства только для того, чтобы в день, когда ее минская витрина разобьется, ей было куда вернуться.

Анна стояла в глубоком замешательстве, чувствуя, как удушливый ком перехватывает горло. Ее пальцы мелко задрожали. Она медленно, словно боясь, что серый металл растворится в сыром утреннем воздухе, протянула руку и коснулась холодного железа, забирая ключ с ладони Савицкого.

За их спинами Эва и Федор молча переглянулись, а Юля лишь тихо и спокойно улыбнулась, закрывая пустую бутылку из-под воды.

Они подъехали к дому через пятнадцать минут. Машина Савицкого замерла у покосившегося забора, утопая колесами в буйных зарослях одичавших кустов сирени и малинника. На этом отшибе, у самой кромки Дикого болота, время словно завязалось узлом и остановилось. Почерневший от десятилетий дождей и ветров неухоженный старый сруб казался вросшим в землю. Но нижние дубовые венцы, вытесанные когда-то на совесть, держали углы намертво.

Олег подошел к тяжелой двери первым. На глазах у притихшей компании он вставил серый ключ в скрытую под пластинкой замочную скважину. Металл поддался не сразу, заскрежетал, но Савицкий навалился плечом, крутанул ключ, и засов внутри замка глухо, со стоном щелкнул. Под яростный скрип старых петель дверь отворилась, впуская внутрь плотный столб утреннего солнца.

В нос сразу ударил сложный, густой запах: застоявшийся душный воздух, пыль, сухой багульник и едва уловимый, горьковатый душок старого толя.

Анна переступила порог первой. Савицкий молча отошел в сторону, давая ей дорогу, и остался стоять на крыльце, сурово поджав губы.

Внутри все выглядело сиро и пусто. Голые серые стены, старая просевшая печь-грубка в углу, колченогий дощатый стол у окна и подоконник, на котором маленькая Аня Волчек когда-то провожала взглядом невидимые древние ладьи. Никакой мебели, никаких родительских вещей — сельсовет давно вывез отсюда все. Но для Анны эта пустота не была мертвой. Она была чистым холстом после пожара.

Спустя минут десять она вышла на крыльцо к друзьям, которые так и не решились зайти в дом ее запертых воспоминаний.

— Работы тут года на два, если по-хорошему, — невесело произнесла Анна, застыв в дверях и приглашая их войти следом за ней.

Олег первым переступил порог, окинул профессиональным взглядом стены, потолок, печь, угол возле окна.

— Дубовые венцы живые, им и сто лет не срок, — сказал он, постучав костяшками пальцев по темному дереву. — Мы с Федором сейчас немного подправить можем. Стропила на крыше подпереть надо, а то в углу немного подтекает. За пару часов управимся.