Книга Тьма у трона, страница 59 – Элиот Лилит

И как ловко они все лавировали, избегая скользких тем, как тщательно подбирали слова, чтобы ни фразой, ни жестом не раздосадовать его величество… Только раз дочка Лопухина с присущим ей наивным состраданием спросила, правда ли, что фельдмаршал тяжело заболел и никак не идет на поправку, но ее отец так ловко увел разговор в сторону, что никто и ответить не успел.

Льстецы и лицемеры. Алексей слушал их светскую болтовню с отвращением. Сколько ни пропалывай дворянские грядки, а здесь ничего не меняется. Даже те, кто кажутся самыми достойными, никакого доверия не заслуживают. Никогда еще Алексей так не презирал их маслянистые улыбки и сладкие речи. Он мечтал только пересидеть эту трапезу и с головой нырнуть в работу, но, когда все уже встали из-за стола, великий князь Николай вдруг запрокинул голову, заглядывая в лицо отцу, и тонко спросил:

— А мы пойдем смотреть ваш замок?

Император не раздумывал ни секунды.

— Конечно. Надо присматривать за ходом работ, а то эти бездельники совсем от рук отобьются. Господа, вы все приглашены.

Недостроенный замок представлял собой коренастую недокрашенную глыбу, угрожающе нависшую над слиянием двух рек, Мойки и Фонтанки. За Мойкой шумел деревьями Летний сад, прежде – место беззаботных увеселений, но присмиревший в строгом присутствии возводимой твердыни. Как муравьи в своем песчаном форте, по строительным каркасам и деревянным лесенкам сновали рабочие: каменщики, отделочники и – Алексей присмотрелся внимательнее, чтобы убедиться, не обманывают ли его глаза, – мальтийские рыцари в своих черных бархатных мантиях. Он покрутил головой, ища, у кого бы спросить, что госпитальеры забыли в недостроенном замке, но Александр стоял слишком далеко – рассказывал что-то сестрам, кивая на тенистую глушь за рекой и отбиваясь от насмешливых замечаний Константина. Из императорской семьи с ними не поехала только Елизавета Алексеевна. Сославшись на то, что дочь со вчерашнего дня кашляет, великая княгиня испросила разрешения остаться с ней. Ей, конечно, было не до увеселительных прогулок. Зато Мария Федоровна, похоже, пребывала в превосходном настроении: в сопровождении стайки фрейлин и Куракина она всем рассказывала, какие картины и статуи уже заказала, чтобы украсить будущую резиденцию.

Император сторонился светского шума – рядом с ним были только Пален, Лопухин с дочкой да Николай, держащий отца за руку. Маленький великий князь с по-детски безраздельным вниманием разглядывал стройку. Вытаращенные голубые глазенки казались на его худом лице огромными. Алексей, не зная куда прибиться, приблизился к ним как раз вовремя, чтобы услышать его тонкий голос:

— Похож на гатчинский.

— Это потому что он еще не окрашен, – пояснил император с улыбкой. – Но ты прав. Я хотел, чтобы он был похож.

— Какого же цвета он будет? – щебетнула Лопухина. Как камер-фрейлине, ей полагалось быть подле императрицы, но непохоже, чтобы это кого-то волновало.

— О, я все еще во власти сомнений, – император трагично развел руками. – Может, вы мне посоветуете?

— Кажется, все знают, какой любимый цвет у Анны Петровны, – рассмеялся Пален. – Согласитесь, покрасить замок в розовый будет очень романтично. Вы как считаете, Алексей Андреевич?

Алексей вздрогнул – забыл, что в присутствии императора люди иногда заговаривают с ним по собственной воле.