Книга Золотые погоны, ржавые дюзы, страница 77 – Lost In Space

— Прекрасно. Док, забирай Макса в медотсек. Срасти ему кости, он мне нужен на мостике через два часа. Михалыч, бери Гриню и бегом к главному вычислителю. Мне нужна расшифровка того, что вы там скачали. И побыстрее. У меня дурное предчувствие, что термоядерный взрыв привлек внимание не только нас.

— А с этим что делать? — Завьялов кивнул на Эл-Тариса. — В карцер?

Воронов критически оглядел ксаарианца.

— Наш карцер слишком хлипкий для этой экзотической зверушки. К тому же, он там может что-нибудь сломать. Нет. Посадите его в трюм номер четыре.

— В четвертый? — Завьялов округлил глаза. — Но капитан, это же…

— Я знаю, что это, старпом. Выполнять.

Десантники потащили упирающегося ксаарианца прочь. Я посмотрел им вслед, а затем, пошатываясь, поплелся вслед за Доком в сторону медицинского отсека.

Медотсек «Аскольда» был, пожалуй, самым чистым местом на корабле, хотя и он не избежал общей атмосферы спартанской ветхости. Белые пластиковые панели кое-где пожелтели от времени, а медицинский сканер над кушеткой при работе издавал звук, похожий на жужжание рассерженного шмеля.

Я сидел на кушетке с голым торсом, стиснув зубы в кусок стерильного бинта.

Док, напевая себе под нос какой-то древний мотивчик, колдовал над моим плечом. Сначала он вколол мне мощную дозу регенеративного коктейля, от которого по венам побежал ледяной огонь, а затем притащил «костоправ» — жутковатого вида прибор, похожий на гибрид паяльника и струбцины.

— Терпи, студент, — приговаривал врач, накладывая контакты прибора на мою ключицу. — Сейчас будет немного неприятно. Зато через пару часов сможешь не только стрелять, но и на гитаре играть. Если, конечно, умел до этого.

Прибор гулко щелкнул. Меня прошиб холодный пот, в глазах потемнело от острой вспышки боли. Ультразвуковые волны в сочетании с наноботами начали агрессивно сращивать раздробленную кость. Я замычал, вцепившись свободной рукой в край кушетки.

— Вот и всё, вот и умница, — Док убрал прибор и начал накладывать фиксирующий пластырь. — Жить будешь. Шрамы украшают мужчину, а переломы — делают его умнее.

Я выплюнул бинт и тяжело задышал.

— Док… — хрипло начал я, глядя в потолок. — Вы ведь видели его лицо. Эл-Тариса.

Врач перестал улыбаться. Он протер очки полой своего халата и тяжело вздохнул, садясь на табурет напротив меня.

— Видел, Макс. И, признаться честно, это пугает меня больше, чем все их плазменные пушки.

— Мы родственники? — прямо спросил я. — Люди и ксаарианцы. Этот объект… он назвал нас "Потомками". Значит ли это, что мы не произошли от обезьян, как нас учили? Что нас… посеяли?

Док пожал плечами. — Биология — сложная штука, парень. Возможно, Предтечи не просто строили маяки и кристаллы данных. Возможно, они терраформировали миры и засевали их своей собственной ДНК. Ксаариане оказались на планете с идеальными условиями. Они эволюционировали без болезней, без тяжелой гравитации, без радиационных бурь. Они стали совершенными, но при этом утратили эмпатию. Стали стерильными.

Он указал на меня пальцем. — А мы оказались на Земле. Грязной, радиоактивной, нестабильной планете с кучей вирусов, ледниковыми периодами и дикими хищниками. Мы выживали. Мы мутировали. Мы стали неидеальными. Но именно эта неидеальность делает нас теми, кто мы есть. Мы умеем приспосабливаться, Макс. А они — нет. Они ломаются, когда система дает сбой. Ты сегодня это доказал.