Приглушённые голоса они услышали, едва вышли в холл. Урядник приложил к губам палец, призывая к молчанию, и крадущейся походкой двинулся на шипящий, но весьма жаркий разговор, шедший под лестницей.
— Я тебя, мерзавку, на дальний хутор отправлю! (Герман почти без удивления узнал голос Марии.) Выкину из усадьбы, как собаку шелудивую! Ишь что удумала: на меня напраслину возводить! Да я!..
— Так я ж правду сказала, барышня! — противилась прислужница. — Откудаво мне знать было, что соврать надоть? Вы уж не серчайте, Христом богом прошу! По незнанию я!
— По незнанию! — совсем не благородно передразнила Мария и жёстко продолжила: — Значит, так. Скажешь уряднику, что всё напутала. Что графин ты у меня забрала, в кухню отнесла, вымыла и на полку поставила. И что Настасья этого не видела — в кладовке была. Ясно тебе?
Герман осуждающе качнул головой, а урядник, решив, что сказано достаточно, заглянул под лестницу и издал внятное покашливание.
— Ой! — пискнула Аглая.
Мария же, повернувшись, так и обмерла — Герман даже напрягся, ожидая, что девица сейчас упадёт в обморок.
— Лгать следствию, — наставительно произнёс Полищук, обращаясь в первую очередь к прислужнице, — всё равно что в церкви солгать.
— Простите, ваш-благородие! — Аглая сделала попытку бухнуться на колени, да не вышло — слишком мало было места.
— На первый раз прощаю, — милостиво кивнул урядник. — А теперь ступай.
«И больше не греши», — усмехнулся про себя Герман и посторонился, пропуская прислужницу.
Когда же та опрометью унеслась в людскую, Полищук тоном уставшего от детских шалостей взрослого обратился к Марии:
— Крайне недальновидно, Мария Петровна. Таковые разговоры лучше вести за закрытыми дверями, а не в первой попавшейся подворотне. Однако к лучшему, что так случилось, поскольку, как я сказал, лгать следствию — последнее дело.
Мария открыла было рот, но не сумела выдавить из груди ни звука. Урядник же, вежливо подождав, продолжил:
— А теперь вернёмся в гостиную, и вы нам с Германом Сергеевичем всё расскажете как на исповеди. Вы ведь не сами грех на душу взять решились, так?
Почудилось ли Герману, или на лице Марии отразилось внезапное озарение?
— Правда ваша, — слабым голосом отозвалась она. — Идёмте, я всё расскажу, и будь что будет.
Они возвратились в гостиную и вновь расселись на прежние места. Более не пряча волнение, Мария нервно теребила ленту пояса; урядник и Герман молчали, давая ей возможность заговорить первой.
— Меня… попросила маменька, — наконец произнесла девица. — Сказала принести графин с лимонадом и два стакана. Я думала, желает вместе со мной лимонада попить, да только она сразу поднос отобрала, а меня восвояси отправила. А больше я ничегошеньки не знаю, господь бог мне свидетель! — И она каким-то ожесточённым жестом перекрестилась.
— Понятно, Мария Петровна, — кивнул Полищук. — Благодарю за откровенность.
Дальше он, наверное, собирался её отпустить, однако помешал стук в дверь. Не дожидаясь разрешения, в гостиную вошёл доктор Васильковский и тоном, каким, должны быть, оповещали о воскресении Лазаря, провозгласил:
— Анна Никитична очнулась!
Состояние было преотвратным. Я словно плавала в болоте жёлтого до тошноты света и никак не могла выбраться на поверхность. Иногда до меня как будто долетали какие-то звуки — а, возможно, мне просто чудилось. Мысли были до отвращения вялыми, но прилипчивыми. Они навязали на зубах, как гудрон, особенно одна: «Если смерть такая же, то это ужасно скучное место».
Сил на то, чтобы самой выплыть из вязкой жёлтой дряни, я в себе не чувствовала. Однако та сама по себе не была инертной. В ней существовали странные, едва заметные течения, и одно из них наконец вынесло меня совсем близко к черте пробуждения. Я осознала, что лежу, слышу тихое тиканье часов и вдыхаю лавандовый аромат постельного белья. А ещё — что кто-то аккуратно держит мою руку, прижав палец к запястью. Считает пульс?
— Неплохо, неплохо, — произнёс совсем рядом незнакомый мужской голос, и мою кисть бережно отпустили. — Давай-ка ещё раз нюхательную соль.
И спустя несколько секунд в нос мне ударил такой резкий запах, что и мёртвого из гроба поднять бы мог.
