Книга Безупречная репутация, страница 65 – Марьяна Брай

Я замерла, не смея дышать.

— И кто же это, графиня?

— Аглая Шелестова, — выдохнула она. — Та самая «святая мученица». Оказалось, это она, а не муж, ведёт крупную игру в тех самых закрытых клубах. Внук признался, что проиграл именно ей. А министр только махнул рукой: «Эту профурсетку, — говорит, — я быстро прижму к ногтю, если она посмеет явиться с претензиями.».

Я не ехала домой — я парила! В голове моей гремел оркестр. У меня были сразу две новости, которые меняли правила игры. Моя защита была обеспечена, а в рукаве появился козырь, способный уничтожить репутацию Аглаи и спасти Евгения.

— Ну, Аглая, — прошептала я, глядя в окно кареты на мелькающие огни Петербурга. — Теперь мы посмотрим, кто из нас лучше владеет искусством войны!

Часы на каминной полке едва пробили девять утра, Софья меланхолично терзала свой утренний тост, а папенька, скрывшись за свежим номером «Северной пчелы», пытался сделать вид, что он не слышит этого победного марша по паркету.

— Хозяева! Лизавета Платоновна! Платон Сергеевич! — голос генерала ворвался в столовую раньше самого генерала. — Победа! Полная и безоговорочная капитуляция неприятеля на всех фронтах!

Дверь распахнулась, и на пороге возник наш «герой невидимого фронта». Генерал сиял так, что его ордена могли бы служить маяками для терпящих бедствие судов в Финском заливе. За ним, едва поспевая и пытаясь на ходу проглотить кусок булки, семенил Коко, который, кажется, выловил генерала еще у ворот.

— Посмотрите на него, Лиза! — Коко хохотнул, плюхнувшись на свободный стул и бесцеремонно придвинув к себе вазочку с абрикосовым джемом. — Наш Марс сегодня превзошел сам себя. Я встретил его у входа. Там он едва не сбил меня с ног известием о том, что Петербург пал к его сапогам.

Я улыбнулась, отставляя чашку. Вид генерала всегда действовал на меня, как глоток крепкого шампанского — весело, бодро и немного кружилась голова от масштабов его воображения. Однако в глубине души я понимала: история о «таинственном герое», которую мы так бережно взращивали на страницах, скоро выдохнется. Нельзя бесконечно кормить публику намеками на величие, когда величие само начинает верить в свои печатные подвиги.

— Присаживайтесь, Аристарх Саввич, — папенька со вздохом сложил газету. — Рассказывайте, кого вы захватили в плен на этот раз? Кондитерскую Вольфа или всё-таки Сергиевскую улицу?

Генерал с грохотом опустился на стул, отчего ложечки в подстаканниках дружно звякнули.

— Смейтесь, Платон Сергеевич, смейтесь! А город-то гудит! Лизавета Платоновна, деточка, вы — гений! Ваша последняя заметка о «рыцаре, чье мужество сравнимо лишь с его скромностью»... О! Это был удар в самое сердце дамских комитетов!

Он выудил из бокового кармана своего необъятного мундира пачку надушенных конвертов: розовых, голубых, сиреневых. От них разило смесью пачули и пудры так сильно, что наш завтрак мгновенно приобрел привкус парфюмерной лавки.

— Пишут! — генерал победно потряс письмами. — Пишут инкогнито. Но я-то, старый солдат, шкуру лисы за версту чую! Вот эта, «Преданная Ариадна», пишет, что узнала мой профиль в описании... Цитирую: «Ваш мужественный подбородок, мелькнувший в ложе Большого театра, лишил меня сна.». А вот эта, под псевдонимом «Лунная Фиалка»... Лизавета, Коко, вы не поверите! Она пишет, мол, готова бросить своего мужа, действительного статского советника, если я подтвержу, что это именно я спас котёнка из люка на Фонтанке!