Книга Безупречная репутация, страница 67 – Марьяна Брай

Генерал ударил ладонью по столу, но на этот раз тихо, веско.

— Потому и пришёл! Официальное следствие упрётся в бумаги. А бумаги у тех мерзавцев в идеальном порядке. Ваша газета... вы умеете высветить то, что скрыто за бюрократическими чернилами. Напишите о нём, Лиза. Не называя имен, по вашей методе. Сделайте так, чтобы те, кто его подставили, поняли: за их махинациями следят не только из штаба, но и из каждой кофейни города. Дайте им понять, что крышка гроба над их репутацией уже занесена.

Я посмотрела на папеньку, потом на Коко. Брат медленно кивнул, его глаза азартно блеснули.

— Хорошо, генерал, — сказала я, чувствуя, как внутри разгорается знакомый огонь. — Присылайте вашего офицера ко мне в редакцию сегодня к вечеру. Мы выслушаем его историю. И если он действительно так чист, как вы говорите... Что ж, Петербург узнает о новой несправедливости раньше, чем в канцелярии успеют поставить печать на приказе об его отставке.

Генерал встал, вытянулся во фрунт и торжественно поцеловал мне руку.

— Знал, что не откажете! Платон Сергеевич, гордитесь дочерью — она у вас настоящий фельдмаршал в юбке! Когда за Почечуевым закрылась дверь, Коко вскочил, потирая руки.

— Ну что, Лиза? Новое дело? Прощай, спокойный завтрак, здравствуй, бессонная ночь в редакции?

Я только улыбнулась, глядя на пустую чашку генерала. Кажется, маховик событий закрутился снова. Я чувствовала себя сильной. На моей стороне были графиня, генерал и... правда, которую я научилась упаковывать в самые изящные формы.

— Коко, — сказала я, поднимаясь, — распорядись об экипаже. Нам предстоит написать статью, от которой у некоторых «чистых» чиновников надолго испортится аппетит.

Весь день я провела в приподнятом настроении. Сообщение от графини Браницкой о том, что она теперь наш «щит», и эта новая просьба генерала... Всё на первый взгляд налаживалось. В голове моей беспрестанно крутились новости об Аглае, которые уже можно было использовать против нее. Я ехала в редакцию, подпрыгивая на сиденье кареты от нетерпения. Самообладание и уверенность в себе возвращались. Больше никаких страхов!

* * *

Я отодвинула остывшую чашку чая и внимательно посмотрела на Алексея Синицына. Поручик сидел, ссутулившись так, будто на его плечи давили не эполеты , а гранитные плиты набережной. Его ноздри раздувались от волнения, а пальцы в белых перчатках нервно мяли край суконного мундира.

— Аристарх Саввич Почечуев за вас очень просил, Алексей, — начала я, стараясь придать голосу ту мягкую уверенность, которая обычно успокаивает скаковых лошадей перед стартом. — Генерал убеждён, что вас подставили. Но ловушка, в которую вы угодили, расставлена мастерами. Пять тысяч казенных рублей на овёс для полка — сумма для подпоручика заоблачная. А по всем бумагам выходит, что деньги получили именно вы.

Синицын поднял на меня глаза, полные такого отчаяния, что мне на секунду захотелось запереть его в типографии и не выпускать в этот жестокий мир.

— Лизавета Платоновна, клянусь честью! — голос его сорвался. — Я прибыл к казначейству в сумерках, как было велено в записке от интенданта. Вышел господин... почтенный такой, в вицмундире*. Сказал, что в здании ремонт, пылища, и пригласил в карету рядом, мол, там всё и подпишем в тишине. Я сел, он протянул ведомость. Я подписал, честное слово, даже не успел вчитаться — он так торопил, говорил, что его ждёт министр! Выдал мне запечатанный кожаный баул, тяжелый... Я вышел, карета тут же тронулась. Дома открыл — а там бумага, а под ней обломок кирпича, завернутый в «Ведомости»!