Книга Безупречная репутация, страница 68 – Марьяна Брай

Я вздохнула. Классическая «кукла», исполненная с театральным изыском.

— Официальное следствие упрётся в бумаги, Алексей. Думаю, господин уже предъявил документ. И там стоит ваша подпись под графой «деньги получены полностью». Казначейство предъявит чистую отчётность, а ваши слова о «господине в карете» сочтут жалкой сказкой растратчика. Вас разжалуют, это в лучшем случае.

— Я не вынесу позора, — прошептал он, глядя на свои начищенные сапоги. — Лучше пуля.

— Оставьте свинец для охоты на вальдшнепов, — отрезала я. — Пуля долг не погасит. Скажите, у этого «господина» осталась какая-то примета? Хоть что-то, кроме кирпича? Синицын залез в карман и вытащил крошечный клочок бумаги. — Вот... это было среди бумаг, которые лежали поверх кирпича. Это расписка из ломбарда на набережной Мойки. На имя некоего «П. Смирнова». Но это же ничего не дает? Таких Смирновых в Петербурге, как песка в часах.

Я взяла листок. Сегодня. Мысль промелькнула в голове, острая и холодная, но надежды особой не было.

— Алексей, слушайте меня внимательно. Врать о государственных деньгах в газете мы не имеем права — цензура нас в порошок сотрёт. Но мы можем... предостеречь добрых горожан.

Я схватила перо и начала быстро набрасывать план.

— Мы не будем писать о казне. Мы напишем статью о «Благородном мошеннике», который промышляет у ломбардов, представляясь чиновником миссии. Мы опишем его внешность, его карету и, главное, его манеру подсовывать кирпичи. Мы выставим его не государственным преступником, а мелким жалким жуликом, над которым потешается весь город.

Синицын нахмурился:

— И как это поможет вернуть пять тысяч?

— О, мой дорогой, — я азартно блеснула глазами, — такие люди больше всего боятся огласки своей «профессиональной кухни». Я напишу, что этот «Смирнов» настолько глуп, что обронил в карете некий... крайне компрометирующий его документ. И укажу адрес редакции. Мы дадим ему понять: либо он анонимно возвращает сумку с деньгами в обмен на наше молчание и этот клочок бумаги, либо завтра его портрет, составленный по вашим описаниям, узнает каждый городовой.

— А если он не придёт? — с сомнением спросил поручик.

— Придёт. Он поймёт, что мы идём по следу. Мы загоним его не законом, а общественным интересом. Петербург обожает ловить воришек, особенно когда за это обещают славу в газете. А если нет… Прошу меня простить…

Поручик уходил от меня уже не как смертник, а как человек, у которого появился призрачный, но всё же шанс. А я обмакнула перо в чернильницу, чувствуя, как знакомый азарт разгоняет кровь. Пора было делать из «П. Смирнова» звезду, а потом забежать в ломбард…

_______________

* Вицмундир — форменная одежда гражданских чиновников Российской империи до 1917 года.

Петербург — это не только город пышных балов и гранитных набережных. Это и гигантский часовой механизм, где шестерёнки из золота и ржавчины вращаются в опасном ритме. Чтобы спасти Алексея Синицына, мне нужно было не просто перо, а навыки профессиональной актрисы.

День выдался пронзительно ясным, но свинцовые снеговые тучи, надвигающиеся с Балтики, пророчили снегопад. Я велела извозчику остановиться за квартал до нужного адреса на Мойке.

Ломбард «Честный залог», судя по вывеске, обещал золотые горы, но на деле представлял собой приземистое здание с тяжелыми коваными решетками, которые выглядели так, будто за ними держали не броши, а провинившихся гномов. Я поправила шляпку и глубоко вдохнула.