Книга Безупречная репутация, страница 121 – Марьяна Брай

Я подскочила на постели, мгновенно сбрасывая остатки сна. Сердце ухнуло куда-то в область желудка. В прихожей, зябко кутаясь в облезлый воротник пальтишка, с которого стаивал грязный снег, стоял мальчик лет восьми. Востроглазый, худой, он подпрыгивал на месте то ли от холода, то ли от дикого напряжения.

Едва я появилась на пороге в одном халате, он кинулся ко мне, обдав запахом дешёвой махорки и морозной улицы.

— Вы Лизавета? Та самая? — зашептал он, озираясь на Марфу. — Даниил Иванович которую ждет?

— Я это, где он?

— Плохи они. За вами прислал. Совсем плохи. Велели передать: просят вас одну явиться. Слёзно просят. Сроку — до первого луча, иначе, говорят, всё прахом пойдет. И жизнь их, и честь.

— Где он? — спросила я, лихорадочно натянув сапожки и повязывая на голову первый попавшийся платок. — Марфа, шубу! Быстрее!

— Велено адрес не сказывать, пока в экипаж не сядем, боится он, — малец упрямо косился на Марфу, шмыгая носом. А я надевала шубу на халат.

— Идёмте, барышня, каждая минута на счету!

Мы выскочили в синеватый колючий сумрак, Марфа за моей спиной причитала, что все поперёк, и Николая Платоныча, как назло, дома нет! Кричала, что побежит Софью будить.

Город спал под толстым слоем свежего снега. Нам сказочно повезло: на углу дремал извозчик, укрыв лошадь попоной. Мальчишка ловко, по-обезьяньи, запрыгнул на сиденье и гаркнул адрес: где-то в недрах Песков, в районе самых злачных доходных домов.

Экипаж тронулся, колёса яростно загремели по обледенелой мостовой, высекая искры из камней. До рассвета оставалось не более двух часов, и этот предрассветный час казался мне преддверием плахи.

— Что с ним? Он ранен? Болен? — я пыталась поймать взгляд мальчишки, но тот лишь сопел и вжимал голову в плечи, вглядываясь в пролетающие мимо тусклые пятна фонарей.

— Не знаю я, барышня. Сказано: доставить. Остальное сами увидите.

Доходный дом встретил нас вонью прогорклого масла, кошачьей мочи и сырости. Мрачная громада в пять этажей давила своей серостью. Мальчишка потянул меня за руку, увлекая вверх по крутой склизкой лестнице на третий этаж. Ступеньки скрипели под моими сапожками так громко, что казалось, весь дом сейчас проснётся и выйдет смотреть на мой приезд.

Наконец малец остановился у обшарпанной, обитой рваным войлоком двери.

— Заходите. Он там. Ждёт вас с самого вечера, — он толкнул дверь и буквально впихнул меня внутрь, мазнув по лицу странным, почти жалеющим взглядом.

Я шагнула через порог, и тяжелый, перегретый, спёртый воздух ударил мне в грудь, вышибая дыхание. В комнате стояла невыносимая удушливая жара. Очаг полыхал, выстреливая искрами в тесном пространстве. Окна были занавешены тяжелыми грязными портьерами, не впускавшими ни единого глотка свежего воздуха. На единственной железной кровати в самом углу метался Даниил.

— Даниил! — я бросилась к нему, срывая на ходу тяжёлую шубу. Она упала бесформенной грудой на грязный пол, но мне было плевать. — Проснись, это я, Лиза! Что с тобой сделали?

Он не открыл глаз. Лицо его, бледное и тонкое, сейчас казалось восковой маской, по которой струился крупный блестящий пот. На губах блуждала идиотская улыбка, а дыхание вырывалось из груди с таким свистом и хрипом, будто внутри него работал сломанный кузнечный мех.