Книга Жена офицера. Я тебя отвоюю, страница 85 – Анастасия Петрова

спальни, оставляя меня наедине с отцом, чтобы мы могли поговорить тет-а-тет.

Как только за ним мягко щелкает замок двери, я медленно опускаюсь на застеленный край

кровати.

Внезапно наваливается невероятная тяжесть во всем теле. Будто на поникшие плечи разом

повесили пудовые гири, и они безжалостно тянут меня на самое дно, лишая сил даже просто

держать спину ровно.

Касаюсь пальцем зеленой иконки на экране и подношу телефон к уху.

— Дочка, — хрипловато произносит отец и прочищает горло.

И стоит мне только услышать его виноватый тон, как накопившееся напряжение прорывается —

горячие слезы беззвучно скатываются по щекам, оставляя влажные дорожки.

— Прости, не мог раньше ответить.

— Я так волновалась, — выдавливаю из себя, с трудом сглатывая ком.

Он подолгу молчит на том конце провода. Явно слышит мой дрожащий, сорванный голос и тяжелое

дыхание, подбирая слова.

— Прости, Яра… Порой я и правда веду себя как законченный идиот.

Нервно хмыкаю, горько усмехаясь его запоздалому признанию. Я бы сказала, что он слишком

часто так себя ведет, рубя сплеча там, где нужно проявить гибкость. Но, конечно, вслух я

этого не озвучиваю, сейчас не время для нравоучений. Лишь наспех вытираю тыльной стороной

ладони успевшие сбежать на подбородок слезы.

— Я говорила с Орловым, — решаюсь перехватить инициативу, стараясь говорить четче. — Он мне

сказал про то, что вы больше не общаетесь. Это из-за меня, да? Только не ври, пап. Скажи как

есть, обойдемся без полутонов. Я хочу знать правду.

Отец тяжело вздыхает в трубку:

— А тебе точно нужна эта правда, Яра? Зачем, дочка? Чтобы нервы себе еще больше пощекотать

в твоем-то положении?

— Нет, пап. Чтобы ясно понимать, с чем именно я имею дело, и не жить в неведении.

— Да ничего особенного между нами не произошло, — начинает он нарочито бодро, но я

улавливаю в интонациях тщательно скрываемую злость. — Конфликт назревал давно, я сдерживал

себя как мог, ради общего дела. Но Орлов перешел черту, когда начал разговаривать со мной в

абсолютно непозволительном тоне… Заявил, что упечет твоего Глеба за решетку. Ну, меня и

прорвало. Высказал ему в лицо все, что думаю.

— За решетку? — неверяще шепчу я. Кровь отливает от лица, а собственное сердце, кажется,

пропускает удар и пугающе замедляет ритм. Пальцы до боли впиваются в покрывало.

— Не переживай! — резко обрубает отец, пресекая мою панику на корню. — Там нет никакого

состава преступления, Яра. Парень же этот жив?

— Жив! — поспешно подтверждаю я.

— Ну и всё. Максимум, что могут сделать эти стервятники, это заставить его комиссовать.

Нарисуют ему очередную болячку в карточке и спишут в запас.

— Глеб не сможет без армии… — потерянно бормочу я, представляя, каким сокрушительным ударом

это станет для мужа. — Что же он будет делать? Это вся его жизнь.

— Позволь своему мужу решать мужские проблемы самостоятельно, Ярослава, — голос отца

становится строгим и отрезвляющим. — Я прекрасно понимаю твое рвение броситься на амбразуру

и помочь ему, но хватит. Вспомни, наконец, что ты хрупкая девочка, а не бронированный

бульдозер. И, черт возьми, ты собралась моего внука до самого рождения в нервах носить? Я

буду ругаться как в твоем детстве, Яра! Только попробуй мне навредить ребенку!

— Всё, пап, только не кричи, — на моих губах, вопреки страхам, появляется легкая,