Книга Жена офицера. Я тебя отвоюю, страница 84 – Анастасия Петрова

— Жив, — хриплю, и горло дерет, как наждачкой. — Пашка жив. Вышел из комы.

Сзади раздается судорожный вдох Ирки, потом тихий, надрывный всхлип. Мать шумно выдыхает и

начинает торопливо креститься, шепча что-то себе под нос.

А Яра просто молча обвивает меня руками за шею. Крепко-крепко.

Зарывается пальцами в мои волосы на затылке. И я стою посреди этой чертовой комнаты,

вжимаясь в свою жену, чувствуя между нами упругий живот с нашим сыном, и впервые за долгие

месяцы могу просто... дышать.

Полной грудью. Без этого свинцового груза вины, который давил меня к земле.

Жив.

Значит, всё не зря. Мы выкарабкаемся. Со всем остальным дерьмом, с комиссиями, рапортами,

бумажками, мы разберемся. Теперь разберемся.

А еще бы узнать, кто все-таки дал добро на информацию про Пашку. Ведь кто-то захотел, чтобы

я узнал, что он пришел в себя.

Глава 56. Ярослава

— Что случилось, Яра? Ты сама не своя… — раздается за спиной тихий, но обеспокоенный голос

мужа.

Глеб ловит меня почти с поличным. От неожиданности я резко вздрагиваю, пальцы предательски

разжимаются, и телефон с глухим стуком летит на ламинат. Тут же начинаю суетиться,

лихорадочно поднимаю аппарат, пытаюсь натянуть на лицо беспечную улыбку и сделать вид, что

все в порядке. Но от мужа ничего не скроешь — он считывает мое состояние за секунду.

Он мягко прикрывает дверь в спальню, чтобы нас не было слышно остальным в доме, делает

несколько шагов навстречу и ловит меня в кольцо своих рук.

Прижимает к себе так крепко и уверенно, что исходящее от него тепло начинает плавить мою

панику. Я прикрываю глаза, вдыхая его родной запах, и чувствую, как напряженные мышцы

постепенно расслабляются.

— Что такое? — басом повторяет он свой вопрос и пытливо заглядывает мне в глаза.

Я моментально сдаюсь под проницательным натиском его темного взгляда. Силы притворяться

иссякают. Роняю потяжелевшую голову на его стальную грудь, слыша размеренный стук чужого

сердца, и с шумом, полным отчаяния, выдыхаю:

— Отец не берет трубку уже третий день… Мама говорит, что ему просто нужно время остыть. Но

я так волнуюсь, Глеб. До тошноты. Мне просто ужасно. Будто чувствую свою личную вину за то,

что он дошел до точки и поссорился с Орловым, хотя умом понимаю, что на самом деле я ни в

чем не виновата.

— Конечно, не виновата, — твердо кивает он, подтверждая мои слова и снимая часть груза с

души. — Твой отец упрямый человек, Яра. И у него очень сложный, жесткий характер. Дай ему

время перекипеть, он сам перезвонит, когда будет готов.

— Он же знает, что я в положении… И всё равно заставляет меня так нервничать, накручивать

себя.

Широкая мужская ладонь опускается мне на лопатки. Его нежные, поглаживающие движения

немного заземляют и успокаивают, но все равно липкое волнение и тягучая обида на отца за его

глупое, почти детское поведение не отпускают до конца. Комок нервов продолжает пульсировать

где-то под ребрами.

Вдруг зажатый в руке телефон внезапно оживает короткой вибрацией, высвечивая знакомое имя.

Бросаю судорожный взгляд на светящийся экран.

— Звонит! — выдыхаю я и непроизвольно дергаюсь, вырываясь из надежного укрытия мужских рук.

Глеб коротко, с пониманием кивает. В этом жесте нет ни грамма обиды, только глубинное

уважение к моим личным границам, которое я так в нем ценю. Он без лишних вопросов выходит из