Книга Взлетная полоса сердца, страница 104 – Айлин Грин

— Тогда можешь готовиться, — сказал он, возвращая документ. — Отвези Каролину на работу. И… не перегружай себя. Обещай.

— Обещаю, — соврал я в третий раз за утро.

— Леон! — кажется, её звонкий голосок будет вечно отдаваться эхом в моих ушах. — Доброе утро!

Марк прокашлялся и тактично отвернулся ровно в тот момент, когда я поцеловал её.

— Доброе утро, — я окинул её взглядом — волосы собраны в небрежный хвост, на щеках лёгкий румянец.

А улыбка… Она была лёгкой, непринуждённой. Между нами уже была трещина, но она о ней пока не знала.

— Ты снова в строю? — спросила она, садясь в машину. — Услышала, когда спускалась вниз. Значит, всё в порядке? Никаких диагнозов?

Я вздрогнул.

— Да, — и снова ложь. — Переутомление вылилось в проблемы, но мы от них избавимся. Надеюсь, что завтра уже буду в воздухе.

— Завтра? — её глаза блеснули. — Тогда вновь встретимся на борту самолёта — я в твоих наушниках, а ты в кабине.

— Точно, — согласился я. — И я, как обычно, буду ждать твой голос и следовать твоим указаниям.

— А я буду ждать твоего возвращения. Тоже — как обычно.

Мы провели остаток пути в молчании. Город просыпался, фонари гасли одни за другим, а я чувствовал, как внутри что-то рвётся.

Я лгал ей. Каждым словом. Каждым взглядом.

Я знал, что рейс, который она будет сопровождать из вышки, будет прощальным. Потому что дальше — неизвестность. Возможно, презентация проекта — это будет последнее, что я смогу сделать до того, как…

Нет. Всё будет хорошо. Но говорить Каролине правду я был не готов.

— Леон? — она коснулась моей руки. — Ты точно в порядке?

— Абсолютно, — на этот раз я улыбнулся так, чтобы она поверила. — Я рад, что всё вновь возвращается в привычное русло.

Кажется, ответ ей понравился. А вот мне — нет.

Я чувствовал себя предателем. Перед собой. Перед отцом. Перед Марком. Перед ней.

Той, кто верила в меня — даже в те моменты, когда не верил никто.

Но теперь я знал: самый трудный полёт — это уход в тот момент, когда душа требует остаться.

Что означал для меня привычный образ жизни? Раньше это была учёба, работа, дом. Всё по кругу. Каждый новый день не сильно отличался от предыдущего. Но теперь… Теперь в этот круг ворвалась любовь. Любовь, которую принёс он. И к привычной рутине прибавилось ожидание — когда он позвонит. Когда придёт. Когда поцелует…

Новость о том, что Леон уезжает в Испанию раньше, чем планировал, сначала обескуражила меня: как расстаться — пусть даже на несколько дней — с человеком, с которым трудно было расставаться даже на одну ночь? Но потом… Я свыклась с тем, что он уедет. Главное, что вернётся. Обещал, что быстро — даже, если примут проект, он прилетит домой. А дальше мы вместе решим с ним, что делать.

Но впереди у нас было ещё несколько совместных дней. И даже на работе он незримо, но был рядом — его голос звучал в вышке.

А я знала по памяти каждую шутливо брошенную им фразу. Среди сотни других — его голос, его интонации — всё это слишком быстро стало привычным и родным.

— Борт семьсот девятнадцать, взлёт разрешаю, выруливайте на полосу два. Ожидайте команды.

— Борт семьсот девятнадцать, подтверждаю выруливание, занимаем полосу два. Ждём команды. Хорошего дня тебе, Каролина!

Он нарушал этику и правила — и лишь одному ему это было позволено. Потому что все всё знали — его отец, мой отец, сотрудники вышки… И никто не говорил ни слова против. Леон балансировал на грани запрета, но делал это очень осторожно и грамотно.