Книга Взлетная полоса сердца, страница 101 – Айлин Грин

— Леон… — то ли простонала, то ли промычала я и притянула его за затылок, впиваясь в его губы с нервным отчаянием. С просьбой — не разговаривать, не останавливаться. Я пыталась вобрать в себя всё, что он был готов мне отдать.

Его руки, его губы — всё слилось в один ритм — горячий и нетерпеливый.

Он избавил нас от остатков одежды, вновь накрывая меня своим телом.

Мир исчез. Остались только мы — два сердца, бьющихся в такт, и две души, которые обрели друг друга.

Его движения были медленными, осторожными. Почти мучительными. В голове появлялись ненужные мысли — что делать дальше, как сделать лучше…

Но тело подсказывало мне — не думать, не анализировать. Довериться.

Отдать себя полностью во власть этому человеку.

Во власть чувств и любви.

Я обвила его ногами, услышав приглушенный стон. Свой? Его? Или наш. Один на двоих.

Волна удовольствия накрыла нас, стирая всё вокруг без остатка.

И в этот момент я поняла — это не просто страсть, это то настоящее и безграничное счастье.

Рядом с ним, в его руках и объятиях. В тепле и тишине наших тел.

Мир за окном мог рушиться.

Самолёты — падать.

Время — останавливаться.

Но здесь, в этой комнате, в его объятиях, я нашла то, что искала всю жизнь: не героя, не мечту. А человека, рядом с которым чувствовала себя живой. И этого было больше, чем достаточно.

* * *

Мы пролежали в объятиях несколько минут. Возможно, часов. Счёт времени был потерян. И не нужен. Впервые в жизни не нужен. Леон гладил мои плечи, касался губ, вновь вызывая во мне желание погрузиться в те ощущения, которые он подарил мне. За окном шелестел ветер, огни ночного города мягко пробивались сквозь занавешенные окна, отбрасывая причудливые силуэты на полу.

— Мне страшно, Леон, — внезапно произнесла я.

Он приподнялся и заглянул в мои глаза.

— Чего ты боишься?

— Своих чувств, — призналась я. — Они вошли в мою жизнь так внезапно… Ты вошёл в мою жизнь так резко. Это слишком сильно. Раньше я думала, что любовь — это тишина и спокойствие. Но сейчас чувствую — бурю и пожар. И я боюсь — вдруг не выдержу?

— Будем бояться вместе, — он взял мою руку, оставляя на ней лёгкий поцелуй. — И вместе гореть.

Я улыбнулась:

— Ты всегда так делаешь. Говоришь простые слова, а за ними — целая вселенная.

— Заразился от тебя философскими изречениями, — рассмеялся он. — Я люблю тебя.

— Что будет, когда ты уедешь?

— Не знаю, — вздохнул он. — Когда я планировал участие в конкурсе, я не знал, что между нами… Что мы с тобой сблизимся. И я разрываюсь от желания остаться здесь. Или забрать тебя с собой. Но не имею на это никакого права.

— Я буду скучать, — призналась я. — Каждую минуту, проведённую без тебя.

— Я буду скучать больше. А ты справишься. Ты же стержень. Земля. В тебе есть сила, которой не хватает мне.

— Иногда мне кажется, что я не такая сильная.

— Как кто?

— Как, например, мама, — прошептала я.

— Почему?

— Потому что ты всего лишь уезжаешь на несколько дней, и я уже нервничаю. А что чувствовала она… Тогда, когда отец оказался в инвалидном кресле? Когда он перестал быть тем, кем был до всего этого.

Я опустила глаза.

— Я не знаю, смогла бы так… Остаться рядом с человеком. По-настоящему его любя даже в тот момент, когда всё рушится.

Леон помолчал, а потом тихо сказал:

— Этого никто не знает. Ни ты, ни я. И твоя мама не знала ровно до того момента, пока ей не пришлось выбирать. Сила не в том, чтобы не бояться. Она в том, чтобы, даже дрожа, делать шаг. Ты думаешь, она не плакала по ночам? Не злилась и не хотела сбежать от всего этого? Но осталась. Потому что любовь — это не только радость. Это выбор, который мы делаем каждый день.