Книга Развод. Исцеление, страница 17 – Ева Шах

— Поздно. Он уже стал.

После звонка мне стало ещё хуже. Не физически. Внутри. Словно кто-то открыл окно в ледяную ночь и оставил его нараспашку.

Я лежала до темноты, а потом встала и пошла в кабинет Георгия.

Оксана увидела меня в дверях гостиной.

— Ты куда?

— Туда, где слишком долго ничего не трогала.

Кабинет пах им. Кожей, бумагой, его парфюмом, властью, которой он здесь дышал. Всё было выстроено идеально: папки по цветам, ручки в стакане, ноутбук, зарядка, ежедневник. На стене — фотографии с форумов, наградные дипломы, снимок с каким-то министром, улыбающийся Георгий в дорогом костюме. Победитель жизни.

Я встала посреди комнаты и почувствовала, как меня начинает трясти.

— Юль, — тихо сказала Оксана сзади. — Может, не надо?

— Надо.

Я подошла к столу и открыла верхний ящик. Бумаги. Договоры. Чеки. Визитки. Ничего личного, разумеется. Георгий слишком любил порядок, чтобы оставлять улики на поверхности.

Во втором ящике лежали зарядки, флешки, ключи от офиса и запасной телефон.

Я замерла.

— Оксан.

— Что?

Я подняла аппарат.

— У него второй телефон.

Она выругалась шёпотом.

— Открывай.

Телефон был заблокирован.

— Пароль? — спросила она.

Я смотрела на экран. Потом ввела дату рождения Дмитрия… Снова внутренне вздрогнула. Нет. Ввела дату рождения нашего сына? Его не было. Ввела дату рождения Георгия. Не подошло. Мою. Нет. Людмилы Дымовой-старшей? Нет.

Оксана вдруг сказала:

— Попробуй её возраст.

— Что?

— Двадцать четыре. Или её дату.

Меня передёрнуло, но я набрала.

Открылось.

Я села прямо на ковёр.

Второй телефон оказался не рабочим. Любовным. Их переписка распахнулась мне в лицо так, будто кто-то сдёрнул кожу.

«Скучаю по тебе».

«Она спит, я выйду через десять минут».

«Ты сегодня пахла ванилью, с ума свела».

«Наш мальчик будет самым красивым».

«Люда, потерпи ещё чуть-чуть. Я всё решу».

Я читала, и каждая строчка раздирала меня медленно, со вкусом. Не потому, что я не знала. А потому, что знание было одним, а чужая нежность — другим. Он писал ей так, как давно не писал мне. Если вообще когда-либо писал. С терпением, лаской, жадностью, обещаниями.

В галерее были фото.

Её лицо на подушке.

Её босые ноги в отеле.

Его рука у неё на животе.

Кольцо на её пальце. Тонкое, с камнем. Не обручальное. Но подарок.

— Господи… — выдохнула Оксана у меня за спиной.

Я пролистывала дальше, не чувствуя пальцев.

И вдруг увидела перевод.

Две недели назад.

«Для аренды квартиры. Не хочу, чтобы ты жила с матерью в таком положении».

Сумма была такой, что у меня заледенела спина. Этой суммы мне Георгий жалел на новую машину полгода. Говорил: не время, нецелесообразно, сейчас другие приоритеты. Другие приоритеты, да. Беременная любовница в съёмной квартире.

— Сохраняй всё, — быстро сказала Оксана. — Скринь, отправляй мне, на почту, куда угодно.

И я начала.

Час. Полтора. Дрожащими пальцами, с тошнотой, со слезами, я сохраняла свою смерть в цифровом виде. Каждое «люблю», каждое «скоро будем вместе», каждое фото, каждый перевод, каждую бронь отеля, каждую ложь, подкреплённую временем и суммой.

Когда закончила, меня уже мутило так, что я едва добежала до ванной.

На этот раз меня вывернуло по-настоящему.

Оксана держала мои волосы.

— Всё. Всё. Хватит.

Я сползла на пол, прижимая лоб к холодной плитке.